4
0На нем был плащ с вышитым журавлем – символом ордена Жуфэн. Весь его облик излучал мудрость и красоту*.
[*”Его глаза и брови на 70% отражали его мудрость, на 30% - красоту”].
– Что здесь творится? – возмущенно закричал Наньгун Сы, увидев потрескавшийся барьер. Его глаза метали искры, когда он вглядывался в толпу учеников с Пика Сышэн. В итоге он приземлился возле единственного человека, которого считал достойным разговора с ним – главы ордена Усадьбы Битань.
– Ли Усинь! Этот барьер почти рухнул. Вы что, так глупы, что не знаете, как его залатать?
Хотя Ли Усинь намного старше Наньгун Сы, тот был единственным сыном человека, возглавлявшего сильнейший орден в мире.
– Молодой господин Наньгун не все знает. Мы хотели починить барьер, но глава Сюэ....
Так, парой слов он просто перебросил “горячую картошку” Сюэ Чжэнъюну...
– Пик Сышэн?
Наньгун Сы посмотрел на Сюэ Чжэнъюна и фыркнул. Трудно было понять, насмешка это, или что-то еще.
Затем юноша махнул рукой и громко рассмеялся, обращаясь к своим людям:
– Трахните уже этот сломанный горшок.
– Молодой господин, – Е Ванси хотел остановить его, но Наньгун Сы даже не оглянулся на него. Что странно, Сун Цютун тоже была с ними, но стояла не рядом с Е Ванси, а позади Наньгун Сы, все еще пряча лицо за белой вуалью и скромно глядя в землю. Всем видом она демонстрировала полное послушание.
Ученики ордена Жуфэн без промедления кинулись исполнять приказ своего господина.
– Остановитесь!
Сюэ Чжэнъюн разбил заклятье сразу четырех или пяти учеников, но оглянувшись, увидел, что еще один уже создал заклятье, и синий свет начал заполнять трещину в барьере.
– Юйхэн! – испугано закричал Сюэ Чжэнъюн, побледнев.
В самый критический момент с громким свистом кроваво-красная молния разрезала печать и открыла трещину в барьере.
Все посмотрели вверх и увидели юношу, который завис в воздухе с сияющей ивовой лозой наперевес, заслоняя собой барьер. Глаза этого молодого человека изначально были такими яркими и теплыми, что многие думали: этот юноша был рожден, чтобы согревать людей своим теплом. Однако сейчас эти глаза пылали подобно сигнальным факелам, отражая свет алой ивовой лозы в его руках, каждый лист которой горел внутренним кровавым огнем.
