107
0
Дракон нарисовал убывающую луну.
– Заклятие душевного спокойствия, – пояснил Чу Ваньнин. – У кого-то бессонница.
Дракон нарисовал созвездие из семи звезд.
– Звездный периметр. Кто-то поставил защитный барьер.
Дракон нарисовал коробку с румянами.
– Заклинание омоложения.
Мо Жань расхохотался и, взмахнув рукой, сказал:
– О, знаю! Это один из трюков, которые используют местные даосы, чтобы «украсить» товар перед продажей. Наверняка так фонит та прекрасная костяная бабочка?
Чу Ваньнин ничего не ответил. Возможно, из-за того что все эти заклинания были никак не связаны с целью их поисков, он дважды нервно постучал по столу своими тонкими пальцами и, нахмурившись, приказал:
– Рисуй дальше!
Дракон нарисовал сердце.
– Что это? – спросил Мо Жань.
– Очищение сердца, – слегка раздраженно ответил Чу Ваньнин. – Ничего особенного, просто кто-то медитирует. Дальше.
Дракон зыркнул на него, но послушно нарисовал собачью голову.
– Укрощение зверя… – Чу Ваньнин прижал руку ко лбу и приказал: – Выбирай более сложные заклятья. Не надо рисовать те, что предназначены для улучшения цвета лица, дрессировки волков или избавления от бессонницы.
Дракончик, подняв голову, обиженно посмотрел на него и проворчал в длинные усы:
– Ты слишком придирчив!
– Рисуй!
Маленький бумажный дракончик видимо испугался перспективы стать «настоящим огненным драконом», поэтому поднялся на свои маленькие лапки и начал рисовать на первый взгляд что-то достаточно сложное и интересное. Два круга, разветвленная линия, и еще одна вертикальная полоса, идущая прямо вниз. Похоже на гексаграмму инь-янь. Мо Жань изумленно вытаращился.
– Учитель, неужели этот неизвестный оставил на своем оружии.
– Нет, – Чу Ваньнину хватило одного взгляда, чтобы он поморщился от пульсирующей боли в висках. – Это техника изменения звука.
– О? Зачем она?
– Кто-то недоволен своим голосом, или по какой-то еще причине хочет изменить его. Это не очень сложная техника.
Спустя мгновение Чу Ваньнин добавил:
– Но если использовать ее слишком долго, можно повредить горло, и будет трудно вернуть свой настоящий голос. Есть что-то странное с этим заклинанием. Не могу понять, кто использует его.
Услышав это, Мо Жань улыбнулся:
– Ну, неудивительно.
Чу Ваньнин вздохнул и собирался приказать дракончику продолжить, как вдруг тень сомнения омрачила его лицо, и он в упор посмотрел на Мо Жаня:
– Почему не странно? Ты что-то знаешь?
– Что я могу знать? Я просто согласен, что человеку вполне может не нравиться собственный голос. Может быть, это та певица, что мы видели внизу. Возможно, ее настоящий голос грубый и противный, вот она и пытается сделать его приятней?
Чу Ваньнин смахнул с рукава несуществующую пылинку и сказал:
– Весь день странные мысли лезут в голову.
