272
0Этот развратник заявил, что всем своим знакомым в знак дружбы дарит кисточку на меч, и это не имеет никакого отношения к любовным клятвам.
[5] 剑穗 jiànsuì цзяньсуй — кисть на конце эфеса меча; помимо эстетики играла роль противовеса, а также служила для отвлечения внимания противника; часто супружеские пары совершенствующихся носили парные кисточки на мечах.
— Цэ-цэ, а это действительно бесстыдно.
— Вот именно! — возмутился Е Ванси. — Я не смог вынести этой несправедливости и призвал его к ответу.
При этих словах выражение его лица слегка изменилось.
— Поговорить не получилось, и мы подрались.
Мо Жань рассмеялся:
— Вот оно что…
А про себя подумал: «Боюсь, что все не так просто. Если этот Старший Брат действительно был тем, на которого я думаю, то, основываясь на неконфликтном характере этого человека, он определенно не довел бы ситуацию до рукоприкладства. Это значит, что смущенный Е Ванси должно быть скрывает что-то постыдное».
Понимая, что подробностей инцидента от Е Ванси он не услышит, Мо Жань решил зайти с другой стороны:
— Этот Старший Брат, должно быть, действительно великий мастер.
Было бы лучше, если бы он не говорил этого. Услышав эти слова, Е Ванси, казалось, взбеленился еще больше. Его черные как смоль глаза вспыхнули гневом.
— Он? Мастер? — Е Ванси был возмущен. — Посредственный заклинатель без толики таланта! Разве настоящий мужчина будет в бою прятаться за юбки женщины!
— А? Ха-ха-ха-ха! — Мо Жань зашелся в приступе гомерического хохота. Теперь, когда Е Ванси сказал об этом, присмотревшись, он заметил, что помимо раны на плече, красивое лицо было разукрашено несколькими порезами, очень напоминающими раны от острых женских коготков.
Чу Ваньнин на протяжении всего этого «неудобного разговора» не проронил ни слова. Казалось, он глубоко задумался о чем-то своем.
Только после того, как Е Ванси ушел в свой дом, чтобы перевязать раны, он позвал:
— Мо Жань…
Тот шлепнул его по затылку и напомнил:
— Зови меня старший брат.
— Эм… Старший Брат, которого он упомянул, это Мэй Ханьсюэ[6]?
[6] 梅含雪 Méi Hánxuě Мэй Ханьсюэ— «цветы дикой сливы таят в себе снег».
Мо Жань рассмеялся и сказал:
— Думаю, так и есть.
Чу Ваньнин снова замолчал и задумался.
Внезапно, он, кажется, что-то понял и, широко открыв глаза, сказал:
— Этот парень, Е Ванси, неужели он тоже подвергся….
— Тссс! Молчи! — Мо Жань прижал палец к его губам, призывая его к молчанию.
