Хаски и его учитель белый кот. Том 1

«Не унять любовную тоску, сломав ивовую ветвь…»

Что хотел сказать этот лисий дух Цзи Байхуа? Почему он сказал что-то подобное, и что именно скрывалось за этими словами?

Мо Вэйюй был немного пьян, и алкоголь путал его мысли, но, как ни крути, это просто не имело смысла. Он никак не мог понять, как Чу Ваньнин открыл Чансянсы. Может, шкатулка была сломана?"

"Конечно, ему не нравился Чу Ваньнин! Что касается самого Чу Ваньнина… Как этот человек может быть «глубоко влюблен» в Мо Жаня? Какая чушь! Это даже не смешно.

Размышляя на эту тему, он оглянулся на своего Учителя.

И в этот момент Чу Ваньнин вдруг тоже посмотрел на него. Их глаза встретились, и Мо Жань почувствовал, как внутри стало одновременно кисло и сладко, а сердце слегка дрогнуло, словно его уколола крошечная острая булавка. Повинуясь минутному порыву, Мо Вэйюй улыбнулся Чу Ваньнину, но тут же пожалел об этом.

Он совершенно точно ненавидел его, но почему-то, стоило ему посмотреть на учителя, внутри становилось так тепло и спокойно.

Чу Ваньнин никак не отреагировал на улыбку Мо, оставшись все таким же привычно беспристрастным. Он увидел, что Мо Жань вызвал Цзяньгуй.

Подумав мгновение, он тоже призвал Тяньвэнь и подошел к своему ученику.

Цзяньгуй, казалось, имел такой же дурной характер, как и его хозяин. Ощущая приближение другого сильного божественного оружия, он угрожающе потрескивал алыми искрами, некоторые из которых долетали до Сюэ Мэна. Создавалось ощущение, что Цзяньгуй приготовился сразиться за лидерство.

В противоположность такому агрессивному поведению, Тяньвэнь, почувствовав присутствие агрессивно-настроенного собрата, вела себя куда сдержаннее. Как будто усвоив манеры от своего владельца, золотая лоза лишь чуть усилила свое сияние.

Убедившись, что, в целом, Чу Ваньнин одобряет ее поведение, она засияла ровным ослепительно ярким светом, демонстрируя Цзяньгуй устойчивое самообладание, с которым исключительное божественное оружие должно приветствовать агрессивного собрата.

Два божественных оружия, созданные из одной ветви.

Одно совсем молодое и неопытное, другое прошло через сотни сражений.

Одно, как нетерпеливый и взбудораженный юноша, полыхало красным огнем, другое испускало золотое сияние, как гордый и надменный бессмертный мастер, стоящий на вершине самого высокого пика.

Чу Ваньнин взглянул на ивовую лозу в своей руке и на какое-то время задумался. Затем из-под густых полуопущенных ресниц он взглянул на Цзяньгуй, и позвал:

— Мо Жань...

— Учитель?

— Возьми своего... — ему было все же неловко произнести «какого черта», поэтому Чу Ваньнин, помолчав несколько секунд, продолжил, — возьми свою ивовую лозу, и давай посмотрим, на что вы способны.

Каша в мозгу Мо Жаня вскипела и пошла пузырями.