272
0
Мо Жань изобразил шок:
— Тебе не нравится Учитель?
— Это не значит, что я хочу...
Сюэ Мэн испытывал величайшее уважение к Чу Ваньнину, но в то же время боялся его. По правде говоря, даже он сам не мог сказать, чего в его чувствах к Учителю больше — обожания или благоговейного страха.
Глядя на покрасневшее лицо Сюэ Мэна, Мо Жань самодовольно ухмыльнулся:
— Младший брат, почему у меня такое чувство, что ты не против спать с Учителем, но почему-то боишься?
Глаза Сюэ Мэна стали круглыми, как шары:
— Не похоже на то, что Учитель ест людей, почему я должен бояться!
— О! — ухмылка Мо Жаня стала еще шире.
Сюэ Мэн хватал ртом воздух, пока лицо его менялось от бледного к синему и обратно. Наконец, он что-то понял и яростно выпалил:
— А... а... откуда ты знаешь, о том, как ведет себя Учитель, когда спит? Ты спал с ним раньше?"
"Хотя Сюэ Мэн определенно не имел в виду ничего пошлого, заявление прозвучало двусмысленно. Мо Жань усмехнулся про себя: этот достопочтенный не просто спал с ним раньше, этот достопочтенный спал с ним много раз и во всех смыслах этого слова.
Но настоящие мужчины не выставляют напоказ прошлые победы, поэтому Мо Жань позволил себе лишь довольно ухмыльнуться:
— Если мне не веришь, убедись сам сегодня ночью. О, точно, и не забудь приготовить лечебную мазь. Она тебе понадобится...
Сюэ Мэн как раз собирался вспылить, когда Чу Ваньнин расплатился за гостиницу и подошел к ним.
Бросив на них быстрый взгляд, он сказал:
— Идем.
Три маленьких хвостика послушно последовали за Учителем наверх. Застыв перед комнатами, несмотря на свои пререкания в прихожей, все трое кротко потупили взгляд и ждали, когда Чу Ваньнин примет решение.
Их пререкания на самом деле не имели никакого значения. Когда пришло время распределять комнаты, все заткнулись и стали ждать распоряжений Чу Ваньнина.
Чу Ваньнин сделал паузу, прежде чем сказал:
— Есть только две комнаты, кто из вас...
Он колебался, чувствуя себя немного неловко. Как ему это сказать?!
«Кто из вас хочет быть со мной?»
Это звучит слишком беспомощно и жалко даже для него. Совершенно не соответствует обычной манере поведения старейшины. Что тогда он должен сказать?
«Мо Вэйюй, ты идешь со мной!»
Как-то это.
Забудь!.. Добавить к картине булаву и тигровую шкуру, и он ничем не будет отличаться от какого-нибудь бандита, умыкнувшего юную деву из хорошей семьи. Чу Ваньнин был уважаемым образцовым наставником, он должен был всегда думать о своем лице.
Кроме того, с той самой ночи в Павильоне Алого Лотоса они оба все еще чувствовали себя неловко и избегали оставаться наедине.
Лицо Чу Ваньнина оставалось бесстрастным, но тысячи мыслей пронеслись в эти секунды в его голове.
