4
0
Все тело Сюэ Мэна трясло от сдерживаемых рыданий, но злые слезы все равно катились по его щекам:
— Мо Вэйюй, ты все еще человек? Он же когда-то…
Мо Жань равнодушно посмотрел на него:
— Когда-то он что?
С дрожью в голосе Сюэ Мэн продолжил:
— Как он относился к тебе когда-то, кому как не тебе это знать…
На губах Мо Жаня появилась язвительная ухмылка:
— Должно быть, ты хочешь напомнить мне, как он не раз спускал с меня шкуру, прилюдно заставлял вставать на колени и признавать вину. А может ты говоришь о том времени, когда ради тебя и горстки чужих людей он сражался со мной, снова и снова вставая на моем пути и вмешиваясь в мои великие замыслы?
Сюэ Мэн горестно покачал головой:
— На самом деле все не так, Мо Жань.
Эй, подумай хорошенько, оставь свою слепую ненависть. Обернись назад.
Когда-то он взялся обучить тебя духовным практикам и искусству боя на мечах, а после всегда защищал.
Когда-то он обучил тебя письму, стихосложению и каллиграфии.
Когда-то ради тебя он пытался научиться готовить пищу и поранил руку.
Когда-то он… днем и ночью ждал, когда ты вернешься... он единственный ждал тебя… всю ночь до рассвета.
В конце концов, у Сюэ Мэна перехватило дыхание:
— Он… у него довольно тяжелый характер… иногда он слишком резок в словах, но даже я всегда знал, что он хорошо к тебе относился. Почему же ты… так жесток…
Слезы подступили к горлу, и Сюэ Мэн запрокинул голову, пытаясь остановить их. Он больше не мог говорить.
Пауза длилась довольно долго. Наконец, до его ушей донесся тяжелый вздох и тихий шепот:
— Да, так и есть... Но Сюэ Мэн, знаешь что? — голос Мо Жаня звучал очень устало. — Когда-то он погубил того единственного человека, которого я любил.
Между ними воцарилась мертвая тишина.
В желудке Мо Жаня в этот момент бушевало пламя преисподней, боль разрывала его органы на тысячи кусков, перетирая в мелкую пыль.
— Уже не важно, насколько хорошими или плохими были наши отношения учителя и ученика. Я положил его мертвое тело на горе Наньфэн в Павильоне Алого Лотоса. Учитель лежит там среди лотосов. Сохранился так хорошо, что кажется он просто спит, — Мо Жань задержал дыхание, пытаясь сохранять спокойствие. Он сказал все эти слова с каменным выражением лица, но пальцы, вцепившиеся в подлокотник из сандалового дерева, побледнели до синевы.
От тошнотворного привкуса во рту Мо Жань закашлялся. Когда он снова заговорил, на его губах выступила кровь, но взгляд оставался спокойным.
— Уходи уже, — голос его звучал хрипло и надсадно. — Иди, взгляни на него.
