Хаски и его учитель белый кот. Том 1

Через некоторое время Мо Жань опустил голову, чтобы взглянуть на Ши Мэя. В голове вмиг стало пусто. Если что-то случится с Ши Мэем снова, тогда…

Человек в его руках закашлялся, и сердце Мо Жаня затрепетало, словно пойманная птица. Ши Мэй медленно открыл глаза и пробормотал хриплым, слабым голосом:

— А-Жань?

— Да! Да! Это я!

Облегчение и радость смыли все его тревоги. Глаза Мо Жаня широко раскрылись и засияли, когда он прижал руку к холодной щеке Ши Мэя.

— Ши Мэй, как ты себя чувствуешь? Где-нибудь болит?

Ши Мэй слегка улыбнулся, выражение его лица было все таким же ласковым.

Он поднял голову, оглядываясь по сторонам:

— Почему мы здесь? Я потерял сознание... Ох! Учитель… этот ученик был некомпетентен… этот ученик...

Чу Ваньнин прервал его:

— Не напрягайся, не говори.

Он сунул в рот Ши Мэя красную таблетку:

— Раз ты очнулся, просто держи во рту это лекарство для очищения от яда, но не глотай его.

Ши Мэй послушно подчинился, а потом содрогнулся всем телом и его почти прозрачное лицо стало еще более белым:

— Учитель, почему вы ранены? Вы весь в крови...

Чу Ваньнин поднялся, посмотрел на Мо Жаня и сказал все тем же раздражающе мертвым голосом:

— Ты отведешь их обратно в усадьбу семьи Чэнь.

Теперь, когда Ши Мэй очнулся, мрак, что почти поглотил сердце Мо Жаня, рассеялся. Он кивнул:

— Хорошо!

— Я вернусь после того, как задам пару вопросов хозяину Чэню.

Чу Ваньнин отвернулся и сделал несколько шагов. Стоя лицом к бескрайней ночи, со всех сторон окруженный лишь пылью разрушений, ему, наконец, можно было отпустить себя и не притворяться. Нахмурив брови, он позволил боли отразиться на лице."

"Его плечо было пронзено пятью когтями, мышцы и сухожилия порваны, повреждена кость.

Он запечатал вены, чтобы не потерять сознание от потери крови, но сколько бы он ни притворялся спокойным и безразличным, Чу Ваньнин все еще был всего лишь человеком.

Он все еще чувствовал боль...

Но, что с того, что это больно? Просто переставляй ноги, просто иди вперед, и пусть свадебное платье развевается на ветру.

Все эти годы его уважали и боялись, но никто не осмеливался встать рядом с ним, и никто не заботился о нем. Он уже привык к этому. Юйхэн ночного неба, Бессмертный Бэйдоу.

Никто не любил именно его, никто не заботился о нем в болезни, никому по-настоящему не было важно, жив он или мертв. Казалось, с самого рождения он не нуждался в помощи, поддержке и общении.

Так что не нужно жалеть себя. И в слезах нет никакого толку. Он просто вернется и перевяжет рану сам, отрежет гниющую и мертвую плоть, нанесет мазь, и все будет в порядке.

Неважно, что никто не заботился о нем. Все эти годы он шел по жизни один, и все было в порядке. Он может сам о себе позаботиться.