2
0
– Я сама… – не слишком убедительно запротестовала я.
Он не ответил, только крепче прижал к себе. Донес до моей спальни, бережно опустил на постель. Я ухватила его за руку – думать о том, что сейчас он просто уйдет к себе, было невыносимо. Да что же это такое, я же взрослая самодостаточная женщина, и…
– Останься, пожалуйста, – прошептала я, прижимаясь щекой к его ладони.
– Конечно, – просто ответил он и вытянулся рядом. Я ткнулась лицом ему в грудь; обнимая, закинула ногу на бедро. Счастливо вздохнула, когда его руки огладили спину.
– Еще немного, и заурчу, как кошка.
Он тут же пощекотал меня за ухом, и я рассмеялась.
– Спи, – шепнул Винсент, снова гладя меня по спине. – Я здесь.
Он коснулся губами моих волос:
– Спасибо.
– За что? – не поняла я.
– Неважно. Спи.
Когда я проснулась, комнату заливало солнце. Винсент спал рядом, и на какое-то время я забыла обо всем, любуясь им. Расслабились жесткие складки у рта, лицо стало моложе и словно бы беззащитней. Волосы золотились на солнце, и я едва удержалась, чтобы не запустить в них пальцы. Прижаться, разбудить поцелуем, а потом…
Я тряхнула головой, отгоняя неуместные видения.
Тихонько выбралась из постели. За окном ветер качнул ветку, солнечный луч скользнул по лицу мужа, тот поморщился. Я торопливо задернула шторы: пусть отдыхает.
Как ни странно, моя сорочка обнаружилась рядом с уже высохшим платьем, чистая и разглаженная. Я с благодарностью глянула на Винсента: слуг в доме нет, значит, кроме него, некому было этим заняться. Да, наверняка не сам бегал, перетащил через пространство, так же, как вытаскивал из ниоткуда перстень и стулья, и стирал наверняка не руками. Но все же – вспомнил и позаботился.
Значит, моя очередь о нем позаботиться. Стараясь как можно меньше шуметь, я привела себя в порядок и направилась на кухню.
Едва я открыла дверь кухни, меня обдало жаром. В щель у дверцы плиты было видно, как пылает огонь. За столом у окна возилась с тестом тощая женщина. Косынка полностью закрывала ее голову, но судя по тому, как женщина двигалась, она была уже немолода. Наверное, та поденщица, про которую вчера говорил Винсент.
Сквозняк от открытой двери шевельнул муку, женщина оглянулась. Морщинистое лицо расплылось в улыбке.
– Ну наконец-то!
– Прошу прощения?
– Наконец-то господин профессор меня послушался и прислугу нанял. Где это видано – такой важный человек, и ни одной служанки в доме!
Так, похоже, белобрысый… при воспоминании о нем кольнула жалость: доброго слова не стоил, но такой страшной смерти не заслужил. Похоже, он тогда не просто пытался уязвить меня посильнее, а в самом деле решил, что я служанка. Значит, здесь встречают по одежке, и мое платье – на мой вкус вполне приемлемое – подобает носить лишь прислуге.
