1
0
— Затем, что надо говорить своим друзьям ласковые и подбадривающие слова примерно каждые пять минут, а я не могу так часто являться сюда. Понятно?
Малыш задумчиво посмотрел на Карлссона:
— Я ведь — твой друг, да? Но я как-то не замечал, чтобы
тыговорил мне такие слова.
Тут Карлссон расхохотался:
— Ну и ну! То ты, а то я! Кто ты такой? Ты — всего-навсего маленький глупый мальчишка!
Малыш кивнул в знак согласия. Он знал, что Карлссон прав.
— Но ты все равно меня любишь? Верно?
— Да, в самом деле люблю, — заверил его Карлссон. — Даже сам не знаю почему.
Он погладил Малыша по щеке:
— Ясное дело, я люблю тебя, и, верно, есть за что… может, за то, что ты так непохож на меня, бедный ты ребенок!
Он взлетел на подоконник и помахал на прощание рукой.
— А если ты будешь звонить, как на пожар, — крикнул он на лету, — то это будет означать, что либо дом
загорелся, либо ты хочешь мне сказать: «Ну вот, я снова разбудил тебя, дорогой Карлссон, возьми большую сумку, прилетай ко мне и забери за это все мои игрушки… Я их тебе дарю!»
И тут Карлссон улетел.
А Бимбо кинулся на пол прямо под носом у Малыша и начал бить хвостом так, будто выколачивал ковер. Обычно он делал это, когда хотел показать, что по-настоящему кому-то рад и желает, чтобы на него обратили внимание. Малыш лег рядом с ним на пол. Тогда Бимбо вскочил и залаял от радости. Затем он прижался к плечу Малыша и закрыл глаза.
— Тебе нравится, что я не хожу в школу, сижу дома и что меня изолировали? — спросил Малыш. — Ах ты, мой Бимбо! Ты, ясное дело, думаешь, что это я — лучший на свете.
МАЛЕНЬКОЕ ПРИВИДЕНИЕ ИЗ ВАСАСТАНА
Малыш провел в одиночестве весь этот долгий день и мечтал, чтобы поскорее наступил вечер. Ему казалось, что вечер этот будет не хуже сочельника. Он играл с Бимбо, рассматривал свои марки и немножко позанимался арифметикой, чтобы не очень отстать от своих одноклассников. А когда настало время Кристеру вернуться из школы, он позвонил ему и рассказал, что Буссе и Беттан заболели скарлатиной.
— Мне нельзя идти в зубрильню, я изолирован!
Ему показалось, что слова его прозвучали довольно внушительно и даже красиво.
— Можешь рассказать об этом Гунилле, — разрешил Малыш.
— А тебе не скучно? — спросил Кристер, когда наконец обрел дар речи.
— Да нет, — сказал Малыш, — ведь у меня есть…
Тут он замолчал. Он хотел сказать «Карлссон», но не смог, папа не велел. Правда, весной Кристер и Гунилла много раз встречались с Карлссоном, но ведь это было
до того, как папа заявил, что ни одной живой душе нельзя говорить о Карлссоне.
