Карлссон, который живет на крыше (Пер. Л. Брауде и Н. Белякова)

Карлссон от возмущения прямо-таки подпрыгнул.

— Хорошенькое дельце, — начал было он сердито, но тут же пожал плечами и добавил: — Впрочем, это дело житейское! Хотя я не думаю, что скрагги будут теперь летать над Васастаном.

При мысли о свадьбе у фрёкен Бокк становилось все радостнее на душе.

— А ты, Малыш, будешь нести на свадьбе шлейф моего платья, — сказала она и похлопала его по щеке. — Я сошью тебе черный бархатный костюм. Подумай только, какой ты в нем будешь хорошенький!

Малыш вздрогнул. Черный бархатный костюм! Кристер и Гунилла умрут от смеха!

Но Карлссон не смеялся, он разозлился.

— Если я не буду на свадьбе нести шлейф ее платья, то я не играю, — заявил он. — Я тоже хочу черный бархатный костюм, хочу тоже быть хорошеньким, а не то я не играю!

Теперь пришла очередь фрёкен Бокк смеяться:

— Веселая была бы свадьба, если бы тебя пустили в церковь!"

"— Я тоже так считаю! — обрадовался Карлссон. — Я в черном бархатном костюме стоял бы позади тебя и махал ушами, и время от времени давал салют. Ведь на свадьбе полагается давать салют.

Дядя Юлиус был счастлив и хотел, чтобы все радовались.

Он сказал, что пусть и Карлссон будет на свадьбе. Но фрёкен Бокк заявила, что если Карлссон понесет шлейф ее свадебного платья, то она предпочитает не выходить замуж.

Наконец наступил вечер. Малыш сидел на крылечке у Карлссона и смотрел, как сгущаются сумерки, как зажигаются огни во всем Васастане и во всем Стокгольме, куда ни глянь.

Да, наступил вечер, Малыш сидел рядом с Карлссоном, и это было прекрасно. Где-то далеко в Вестерйётланде на маленькой станции притормозил поезд, и дядя Юлиус вышел из вагона.

А где-то в Балтийском море качался на волнах по пути в Стокгольм теплоход, на борту которого плыли мама и папа. Фрёкен Бокк ушла на Фрейгатан подбодрить Фриду. Бимбо улегся на ночь в свою корзинку. А высоко на крыше сидел Малыш рядом со своим лучшим другом. Они ели свежие, только что испеченные фрёкен Бокк булочки, вынимая их из большого мешочка, и чувствовали себя отлично. И все же Малышу было тревожно. Да, нелегко быть лучшим другом Карлссона.

— Я пытался охранять тебя как мог, но теперь просто не знаю, что делать.

Карлссон взял из мешочка еще одну булочку и проглотил ее целиком.

— Ну и дурашка же ты! Ведь теперь они не могут продать меня газете и получить кучу пятиэровых монет, я им перекрыл кислород, так что у Филле, Рулле и всей этой компании пропала охота меня ловить. Ясно тебе?

Малыш тоже взял булочку и с задумчивым видом откусил кусочек.

— Нет, сам ты дурашка. Теперь в Васастан повалит народ. Толпы дураков захотят поглядеть, как ты летаешь, может, даже попытаются украсть твой моторчик и еще что-нибудь.