1
0
— И к тому же лучший ученик в классе, — поторопился добавить он, да, потому что умею шевелить ушами… ну и… и, понятно, умножать!
Но Филле этому не поверил. Он достал наручники и с грозным видом направился к Карлссону, но стоило ему подойти поближе, как Карлссон сильно пнул его по щиколотке. Филле длинно выругался и заплясал на одной ноге.
— Вот, теперь у тебя будет синяк, — весело сказал Карлссон.
А Малыш подумал, что ворам достается немало синяков. Ведь у Филле под глазом уже был здоровенный синяк и весь глаз заплыл. «Так ему и надо, — решил он, — раз он явился сюда, чтобы украсть Карлссона и продать его за десять тысяч крон.
— Да они вовсе не полицейские, а воры, — воскликнул он, — я это точно знаю.
Дядя Юлиус озадаченно почесал затылок.
— Придется это выяснить, — заявил он.
Он предложил всем сесть в гостиной и обсудить, воры Филле и Рулле или нет.
Стало уже почти светло. В окне гостиной было видно, что звезды на небе поблекли, занимался новый день. Малышу хотелось поскорее лечь в постель, а не сидеть и слушать, как врут Филле и Рулле.
— Неужели вы не читали в газете, что над Васастаном летает шпион? — спросил Рулле и вытащил из кармана газетную вырезку.
Но дядя Юлиус посмотрел на него с презрением.
— Нечего верить чепухе, которую пишут в газетах, — сказал он. — Хотя, пожалуйста, я могу прочесть это еще раз. Погодите, я сейчас принесу свои очки!
Он исчез в спальне, но скоро вернулся, страшно сердитый.
— Хороши полицейские! — закричал он. — Вы стянули у меня бумажник и часы. А ну-ка, верните мне их, будьте любезны!
Но Филле и Рулле тоже ужасно рассердились. Рулле заявил, что обвинять полицейских в краже бумажника и часов опасно.
— Разве вы не знаете, что это оскорбление достоинства? — заявил Филле. — А за оскорбление достоинства полицейских можно угодить в тюрьму. Ясно вам?
Видно, Карлссон что-то вспомнил, потому что вдруг заторопился.
Как и дядя Юлиус, он бросился из комнаты и так же быстро вернулся, шипя от злости.
— А мой мешочек с конфетами! — завопил он. — Кто его взял?
Филле бросил на него грозный взгляд:
— Так ты и в этом нас обвиняешь?
— Вот еще! Спятил я, что ли? — ответил Карлссон. — Чтобы вы обвинили меня в ослаблении достоинства? Ну уж нетушки! Я хочу только сказать, что тот, кто взял мои конфеты и сейчас же не вернет мне их, получит фонарь под вторым глазом.
Малыш поспешил выудить из кармана мешочек.
— Вот он, — сказал он, отдавая Карлссону конфеты, — я их специально хранил для тебя.
Тут пришла очередь Филле презрительно ухмыляться:
— Вот-вот, сами видите! Сваливаете на нас все, это вам даром не пройдет!
Фрёкен Бокк до этого сидела молча, но тут не утерпела и решила помочь следствию:
— Уж я-то знаю, кто стащил часы и бумажник.
