Карлссон, который живет на крыше (Пер. Л. Брауде и Н. Белякова)

— Она не

перестала, потому что никогда не начинала, — сказал он Карлссону с упреком.

— Что я говорил! — воскликнул Карлссон, обращаясь к фрёкен Бокк. — Сама видишь, глупышка, что нельзя на каждый вопрос отвечать просто «да» или «нет»… Дай-ка мне оладьев!

Но фрёкен Бокк меньше всего на свете хотела угощать Карлссона оладьями. Разъяренная, она бросилась к кухонной двери, распахнула ее настежь и завопила:

— Вон! Вон отсюда!

И Карлссон ушел. С гордо поднятой головой он подошел к двери и сказал:

— Я ухожу. Ухожу с радостью. Найдутся и другие, кто умеет печь оладьи!

Когда Карлссон исчез, фрёкен Бокк посидела немного молча, словно отдыхая.

Потом она с тревогой посмотрела на часы:

— Что-то твой дядя Юлиус так долго не возвращается? А вдруг заблудился? Ведь он не очень-то хорошо знает Стокгольм.

Малыш тоже встревожился:

— Да, вдруг он не найдет дорогу домой!

И как раз в этот момент в прихожей зазвонил телефон.

— Это, наверно, дядя Юлиус звонит, хочет сказать, что заблудился.

Фрёкен Бокк пошла, чтобы взять трубку, и Малыш последовал за ней.

Но Малыш понял, что звонил не дядя Юлиус, потому что фрёкен Бокк гневно сказала:

— Вот как, это ты, Фрида? Как ты себя чувствуешь? Нос у тебя цел?

Малыш не хотел слушать чужие телефонные разговоры, он сел и стал читать книгу, но из прихожей до него доносились неразборчивые слова.

Разговор длился минут десять.

Малыш даже проголодался. Ему хотелось, чтобы это бормотание скорей прекратилось, дядя Юлиус пришел бы домой и они наконец сели за стол. Между прочим, он хотел бы приняться за еду прямо сейчас. И как только фрёкен Бокк положила трубку, он выбежал в прихожую, чтобы сказать ей это.

— Ладно, сейчас накормлю тебя, — милостиво согласилась фрёкен Бокк и первой пошла в кухню.

Но в дверях она остановилась. Ее мощная фигура застряла в двери, и Малышу ничего не было видно. Он слышал только ее злобные крики. Когда же и он из любопытства протиснул голову в кухню, то увидел там Карлссона.

Карлссон сидел за столом и преспокойно ел оладьи.

Малыш испугался, решив, что фрёкен Бокк сейчас убьет Карлссона.

Но она лишь бросилась к нему и выхватила тарелку с оладьями.

— Ах ты… ты… ты дрянной мальчишка! — закричала она.

А Карлссон в ответ слегка рыгнул.

— Не трогай мои оладьи, — воскликнул он.

 — Я их честно купил у Линдбергов за пять эре!"

"Он разинул рот и запихал в него чуть ли не воз оладий.

— Я же говорил, найдутся и другие, кто умеет печь оладьи. Нужно только принюхиваться к запахам — и обязательно попадешь туда, где их пекут.

Малыш даже пожалел фрёкен Бокк, ведь она уже начала заговариваться.

— Гг-де… гг-де… где же тогда мои оладьи? — промямлила она и взглянула на плиту. Там стояло блюдо с ее оладьями, и теперь оно было абсолютно пустое. Увидев это, она снова пришла в ярость.