Карлссон, который живет на крыше (Пер. Л. Брауде и Н. Белякова)

И в самом деле, на коврике у дверей лежало письмо. Но адресовано оно было вовсе не Беттан, и было вовсе не от какого-то длинноволосого мальчишки… а совсем наоборот. Оно было адресовано папе дядей Юлиусом, у которого вообще не было на голове ни единого волоска.

— Во время еды надо думать только о приятном, — сказал Буссе. — В таком случае не надо, чтобы приходили письма от дяди Юлиуса.

Дядя Юлиус был папиным дальним родственником и один раз в год приезжал в Стокгольм, чтобы посетить своего врача и повидаться с семейством Свантессонов.

Дядя Юлиус не хотел жить в гостинице, считая, что это очень дорого. Вообще-то денег было у него — куры не клюют, но он ужасно боялся их тратить.

Никто в семействе Свантессонов особенно не радовался приезду дяди Юлиуса, и меньше всех — папа. Но мама всегда говорила:

— Ведь ты фактически единственный его родственник, и его надо пожалеть. Мы должны быть добры к бедному дяде Юлиусу.

Хотя стоило бедному дяде Юлиусу пожить несколько дней у них в доме, где он все время только и делал замечания ее детям, был привередлив в еде и жаловался абсолютно на все, как у мамы тут же залегала морщинка между глаз.

И она становилась очень тихой и как бы не в своей тарелке, как и папа, когда, бывало, дядя Юлиус переступал порог их дома. А Буссе и Беттан старались держаться от него подальше, и их почти никогда не бывало дома, пока дядя Юлиус оставался у них.

«Малыш — единственный, кто хоть чуточку добр к нему», — не раз говорила мама.

Но даже Малышу все это надоедало, и когда дядя Юлиус был у них в гостях последний раз, Малыш нарисовал в своем альбоме его портрет и подписал под ним: «Дурак».

Дядя Юлиус случайно увидел этот портрет и сказал:

— Не очень-то хорошо получилась у тебя эта лошадь!

Но ведь дядя Юлиус вообще не считал, будто на свете хоть

что-тоесть хорошее. Нелегко было иметь такого гостя, это уж точно. И когда он наконец-то упаковывал свой чемодан и уезжал обратно к себе в Вестерйётланд, все в доме, как считал Малыш, внезапно расцветали и начинали напевать какую-нибудь коротенькую радостную мелодию. Все снова становились веселыми, хихикали и оживлялись, словно в доме произошло что-то по-настоящему веселое.

А произошло всего-навсего то, что бедный дядя Юлиус отправился к себе домой.

Но теперь, как сообщалось в письме, он собирался приехать и остаться по крайней мере на две недели. И надеялся, что ему будет очень весело. А кроме того, по словам дяди Юлиуса, доктор велел ему пройти курс лечения и массаж, потому что по утрам у него все тело прямо немеет.

— Ну и ну, вот тебе и круиз! — сказала мама.