Каратель

 – Что ж, торопись, а то всех девочек разберут и тебе ни одна не достанется! Ха-ха-ха!

Однако Маркелов не поддержал веселого тона юриста. Смерив «бизнесменов» растерянным взглядом, он кивнул в сторону круглой комнаты:

– Там пришел… один человек. По-моему, у него к вам какое-то серьезное дело…

Боссы молча переглянулись. А лицо Лесковича приняло презрительно-недовольное выражение.

– Кто такой? И почему его пропустили в дом? Где охрана, черт побери?!

Кирилл Аркадьевич, а следом за ним и остальные моментально позабыли о предстоящих радостях секса и с озабоченными лицами ввалились в круглую комнату. При их появлении незваный гость даже не удосужился встать или хотя бы жестом поприветствовать важных коммерсантов. За последние несколько лет Лескович ни разу не сталкивался с подобным пренебрежением к своей особе. Это его буквально взбесило, тем более что предстал он перед посторонним человеком, мягко говоря, не в лучшем виде – мокрый, практически голый и изрядно выпивший. Так выглядеть люди его уровня вправе лишь в кругу весьма приближенных особ, а потому Кирилл Аркадьевич сразу же взял привычный командный тон.

– Что вы здесь делаете и кто вы, вообще, такой, мать вашу?! Леонид! Охрана!"

"– Не надо суетиться, господин Лескович, – с холодной усмешкой ответил Ворон, глядя коммерсанту в глаза. – Лучше присядьте… К тому же охрана вам больше не поможет. Я не знаю, кто из них Леонид, но вполне определенно могу сказать – один из двух бритоголовых мордоворотов, которых вы, вероятно, имели в виду, лежит сейчас в кустах рядом с входом в дом. Да и второй, по-моему, чувствует себя не лучше. Правда, Николай Романович? – Ворон посмотрел на «афганца» и неожиданно озорно подмигнул ему. Ситуация складывалась, по меньшей мере, неожиданная, во всяком случае, еще сегодня утром Маркелов несколько иначе представлял себе начало акта возмездия. Но режиссером здесь был Ворон, поэтому следовало играть по его правилам.

– Вряд ли он вообще что-нибудь чувствует, – ответил Маркелов, стоя спиной к закрытой двери в бассейн. Три пары злобно сверкающих глаз удивленно уставились на него. – Если у человека сломаны горловые хрящи, то, как правило, он не только перестает ощущать боль. Обычно он тут же умирает, даже не успевая сообразить, что случилось.

– О чем вы?! – рявкнул Лескович, однако по его растерянно забегавшим глазам можно было понять, что он быстро и фундаментально «въезжает в тему».

– Представьте себе, я его убил, – вздохнул Маркелов, вытянув вперед единственную руку с пальцами, сложенными в виде клинка. – Вот таким образом. Извините, но у меня не было другого выхода. Он меня почти вычислил. Нашел авторучку с микрофоном в кармане пиджака.

– Так ты мент?! – подал голос Решетов, глядя на Ворона и презрительно усмехаясь.