Каратель

– Знаешь, банкир сказал, что Ворон уже знает и про Алексея, и про твою Таню… Оказывается, как рассказал мне Фергер, бандиты убили его жену и дочь. С тех пор, потеряв семью, Ворон и объявил войну преступному миру, перейдя на нелегальное положение. Кстати, как Таня?

– Я звонил в больницу около девяти часов. Она все еще находится в глубокой депрессии, ничего не ест. Вливают какие-то витамины через капельницу. – Маркелов устало и затравленно посмотрел в глаза сидевшему напротив Павлу. – Если Ворон действительно такой благородный мститель, как о нем говорят, то он сумеет устроить так, чтобы я лично прикончил скотов, изнасиловавших мою жену и забивших до смерти Алешку!.. Понимаешь, я хочу отомстить им сам! Эх, если бы у меня было две руки! – Маркелов ударил кулаком по столу так, что из стоявших на столе чашек выплеснулся чай.

– И если бы я мог бегать стометровку, как Бен Джонсон, – усмехнулся в ответ Орлов и посмотрел на прислоненную к стене трость с ручкой из слоновой кости.

На следующий день Фергер позвонил и предупредил Маркелова, чтобы он был готов в любой момент выехать на встречу с таинственным мстителем.

– Но, как вы понимаете, договариваться о деталях вам придется самому, – предупредил банкир.

– Я понимаю. Спасибо…

На следующий день после разговора с Фергером Наташа положила перед Маркеловым заклеенный конверт без адреса с пометкой: «Маркелову, лично».

– Что это?

– Странно… Пришел какой-то парень, спросил, на месте ли ты, а потом бросил это на стол и тут же исчез, – растерянно объяснила Наташа.

– Как он хоть выглядел-то? – поинтересовался Маркелов.

– Да обыкновенно! Среднего роста, одет просто: джинсы, плащевая куртка. Лет двадцать пять – двадцать семь…

Когда Наташа скрылась за дверью, он распечатал письмо и стал читать текст, написанный от руки черным фломастером.

«Предложение готов обсудить. Завтра в половине восьмого утра садитесь в двести восьмой автобус у метро «Черная речка» и езжайте до конечной остановки – «Военный завод». Об остальном я позабочусь сам. Сожгите письмо вместе с конвертом».

Маркелов еще дважды перечитал послание Ворона, потом скомкал его в своей широкой ладони, положил в пепельницу и поджег зажигалкой. С минуту он внимательно наблюдал, как огонь превращает письмо в пепел. Маркелов не знал, что использовать письмо в качестве улики в любом случае было невозможно. Ровно через час написанные специальным фломастером слова попросту исчезли бы, оставив бумагу совершенно чистой…

Глава 13

Осень изводила город дождями, мерцала зарницами бушевавшей где-то над Финским заливом грозы, за сполохами которой после небольшой паузы непременно следовал раскат грома.