Каратель

Крепкий черноволосый мужчина и пышнотелая блондинка средних лет резвились на ней. Блондинка сжимала ногами волосатый торс мужчины, колотила партнера пятками по ягодицам, царапала его спину и кусала плечо. Мужчине все это безумно нравилось – он глухо рычал, хрипло похохатывал и так яростно двигал тазом, словно хотел пронзить насквозь пухлое тело блондинки. Партнерша, впрочем, не оставалась в долгу, подмахивая бедрами в такт движениям мужчины. Распаляясь все сильнее, она приподнялась на локтях, вся выгнулась, не переставая яростно работать мышцами живота, и вдруг по ее телу побежали судороги, заставившие ее мертвой хваткой вцепиться в волосатые плечи любовника. Через некоторое время парочка разжала объятия, и мужчина откинулся на спину, тяжело дыша.

– Хочешь теперь мне в ротик кончить? – скорее утвердительным, чем вопросительным тоном произнесла блондинка минут через десять.

– Зачэм спрашиваешь? Канэшно, хочу! – с характерным грузинским акцентом ответил Гоча Махарадзе – а это был именно он.

Женщина, лукаво улыбаясь, скользнула по постели к напрягшемуся в предвкушении утонченных ласк члену Гочи. Полные губы ласково обхватили вздувшуюся головку, и после нескольких умелых прикосновений языка к самому чувствительному месту Гоча задергал бедрами и по его волосатому телу прокатились судороги. Он издал несколько громких стонов, выражавших крайнюю степень блаженства, и затем испустил шумный вздох. Партнерша, сделав глотательное движение, с улыбкой победительницы поправила волосы и улеглась рядом с любовником.

– Вижу, тебе понравилось, – прошептала она. – Только не надо так шуметь! Девчонка ведь дома!

– Слюшай, нэ могу удержаться, – извиняющимся тоном сказал Гоча.

Мамаша старалась не кричать и вообще сохранять тишину во время любовных ласк, но Гоча не особенно стеснялся: он уже неоднократно ловил на себе оценивающие взгляды дочурки и ждал только удобного момента, чтобы преподать созревающей девице все необходимые уроки. «Вдую по самые помидоры!» – весело бормотал Гоча, бреясь по утрам в ванной."

"Квартиру с любвеобильной, на все готовой хозяйкой ему устроили питерские «братки», они же ее и оплачивали, включая постельные услуги. Гоча для «братков» был ценным человеком, поскольку обладал обширными связями едва ли не на всем пространстве развалившегося Союза и мог достать буквально все. Вот и сейчас он привез из города Коврова в Питер в клетчатых «челночных» сумках несколько разобранных на части ручных пулеметов. Что с ними собиралась делать «братва» – это Гочи не касалось. Изрядно наследив ранее в Питере, в том числе и «по-мокрому», Гоча избегал без крайней необходимости выходить из квартиры, тем более, что хозяйка не давала ему скучать.