Капкан для зверя

Я не принимал в тот день красной дури, что столь долгое время служила мне верой и правдой, позволяя отстраниться от того измерения, в котором я существовал, уходя в мир бредовых фантазий моего извращенного сознания. Но, несмотря на это, я словно находился под ее действием. По крайней мере, ощущения были аналогичные.

Я довольно хорошо помнил и количество выпитых бутылок, и количество выкуренных сигар. Оказывается, я считал их.

И еще, я чертовски хорошо помнил те мысли, что метались в воспаленном мозгу. И все они крутились вокруг той, без которой мое существование давно уже не имело смысла. Марианна. Моя девочка. Моя жена. Моя женщина. МОЯ. Я слышал эти мысли в своей голове. Я будто видел их перед собой, закрывая глаза. Казалось, при желании я мог бы пощупать их. Эти мысли. О ней. И о нас."

"Я помню, как сидел и пил уже прямо из горла, вспоминая все те слова, которыми называл ЕЕ там, на границе. Как кричал на НЕЕ. Как ненавидел ЕЕ в тот момент, желая убить и больше не видеть этих пронзительных сиреневых глаз, и, в то же время, сходя с ума от мыслей, что она может оставить меня одного. Я ведь не слушал ЕЕ. Как всегда. Как всегда, я слышал только себя. И даже ту боль, что отражалась во взгляде любимой, я истолковал как игру. ГРЕБАНУЮ ИГРУ. Черт побери, Мокану, давно пора привыкнуть, что в грязные игры в нашей семье всегда играл лишь ты один.

Перед глазами то и дело появлялись лица наших детей. Сэми, Ками, Яр… Дети, практически оставшиеся сиротами при живых родителях. Успокаивающие мысли, что так сложилась политическая ситуация на данный момент, или что так пока будет безопаснее всего для них, в наглухо пропаренном алкоголем мозгу уже не казались столь верными. Все чаще в голову лезли ехидные вопросы: а что, если бы ты, Мокану, пошел другим путем? Что, если Воронов был прав? Что, если стоило дать Асмодею открытый бой, а не действовать исподтишка, теми же подлыми методами, что и верховный демон? И не помогало даже понимание того, что сейчас у меня на руках имелись внушительные доказательства причастности Эйбеля к деятельности судей по передаче Нейтралам не самой выгодной для Черных Львов информации, по сути, откровенной клеветы на клан.

Я предполагал, что эта крыса захочет дополнительной страховки. И установил за ним слежку, в ходе которой ко мне попали доказательства его сговора с некоторыми судьями. Условия сделок были одинаковы для всех: судьи скрыли бы при необходимости от Нейтралов информацию о реальной деятельности Эйбеля. Либо же информацию, предоставленную нами, переиначивали на свой, опять таки удобный для этого подонка, лад.

Различались цены договоров. В одних случаях вознаграждением выступали материальные блага, в других — продвижение по должности, в третьих — прекращение шантажа.