5
0Я видела только его глаза и читала в них адскую смесь ярости и желания. В ответ все мое тело наполнилось жаром. Неконтролируемым безумием, что-то темное зарождалось внутри, демоническое, сжирающее мою волю. Оно заставляло кровь бежать по венам, сердце биться быстрее, даже вызывало приступ боли от желания, чтобы он ко мне прикоснулся. Кончиками пальцев. Унизительная жажда. Только не сейчас. Не здесь. Не в этом каменном мешке, где слово ""доверие"" обесценивается настолько, что даже не понятно его значение. Попятилась назад и наткнулась на стену. Меня привели к нему. Вот он стоит напротив меня, сложив руки на груди. Такой нереально, безумно красивый, чужой, но в то же время до боли родной, все еще безумно любимый: жесткий взгляд, тяжелый, как свинец, и в то же время блестит голодным блеском. Я помнила этот взгляд очень хорошо. Ник шагнул ко мне и стены закружились перед глазами.
Почувствовала спиной холодную стену, согреваясь в той жалкой тонкой робе, которую мне выдал страж.
— Как ты себя чувствуешь?
Его дрожащие пальцы коснулись моих мокрых коротких волос, и я судорожно сглотнула, видя его настолько близко, чувствуя жар его тела. Мне стало тесно в этом маленьком помещении. Мне стало нечем дышать.
— Это имеет значение для инквизитора Нейтралов?
Мне хотелось сбросить его руку от моего лица, но я не знала, что за этим последует. Мне было страшно… я больше ему не доверяла… и себе… Особенно себе.
Ник потянул на себя завязки плаща, не отрывая от меня горящего взгляда, наблюдая, как судорожно я сглотнула.
— Для него имеешь значение ТЫ, Марианна.
Каждое слово лезвием по обнаженным от голода и возбуждения нервам. Я почувствовала его дыхание, и мой собственный взгляд поплыл как от наркотика… сердце забилось в горле, а губы пересохли.
Я тоже тосковала… безумно, до сумасшествия, но вслух тихо прошептала:
— Не делай этого сейчас… пожалуйста.
Уперлась руками ему в грудь и почувствовала, как сильно бьется сердце.
— НЕ делать чего? Не целовать тебя, любимая? Я не могу, Марианна. НЕ МОГУ. Я.Хочу. Тебя. Безумно.
Подтолкнул меня к стене и прислонился лбом к моему лбу. Я видела, как сильно сжаты его челюсти, до скрежета, как горит безумной бездной взгляд.
— Я соскучился, малыш. Я подыхал от тоски по тебе, понимаешь? Все это время. День за днем умирал без тебя, — пробежался пальцами по моей щеке.
От его слов по телу прошла дрожь, неконтролируемая дикая волна сумасшедшей радости. Как пересохшая губка, как умирающий от жажды впитывает каждую каплю воды, я впитывала этот хриплый, срывающийся голос, умоляющий, неуверенный. Никогда не слышала, чтобы Ник говорил таким тоном. Прикосновение подушечек пальцев к моим щекам — и из горла вырвался стон. Мучительный, болезненный, неконтролируемый отчаянный стон тоски по нему.
