В результате оказалось, что администрация находилась на этой же улице через два дома. Как я и предполагала, это оказался небольшой одноэтажный дом, где значение слова «ремонт» давным-давно забыли: обшарпанные стены, висевшие на одной петле ставни с облупившейся некогда голубой краской, покосившееся крыльцо с шаткими ступенями… Да, видок был тот еще! Внутри оказалось ничуть не лучше, но настроение мне еще больше испортить было невозможно – некуда!
Тамара оказалась крупной, ярко накрашенной девицей, которая куталась в большой пуховый платок, грызла семечки и читала какой-то глянцевый журнал, наверняка месячной, если не больше, давности – ну откуда здесь свежим взяться? Периодически она поглаживала свое обручальное кольцо – не иначе как недавно замуж вышла, а ее выпирающий даже из-под платка животик явно свидетельствовал о том, по какой именно причине она это сделала.
Узнав, зачем я пришла, она охотно отложила журнал в сторону – он-то никуда не денется, а вот языком почесать с новым человеком еще когда доведется – и пустилась в воспоминания, которые мне были совершенно неинтересны, но я их терпеливо слушала, понимая, что выхода нет – если я ее прерву, она обидится и вообще разговаривать откажется, вот и ищи потом кого-нибудь!"
"– Гавриковы у нас тут пришлые, – рассказывала Тамара.
– Они после института приехали. Тетя Варя, мать Надькина, врачом работала, а дядя Юра – по механической части у нас тут раньше много техники было. А исполнилось нам лет по двенадцать, когда тетю Варю зимой в соседнюю деревню вызвали, а машина по дороге сломалась. Тетя Варя простудилась сильно, а потом от воспаления легких умерла. Вот на Надьку все и свалилось: и дядя Юра, и Валерка, брат младший.
Она его только что в зубах не таскала. Тут на дядю Юру многие бабы зарились, а он – ни в какую. Любил он тетю Варю, да и мачехи детям не хотел. Надька юлой крутилась – ей же и постирать, и прибрать, и приготовить! Да еще и учиться приходилось! Она хорошо училась, мечтала, как мать, врачом стать, а пришлось ей медучилище у нас тут неподалеку заканчивать – мужиков-то на кого кинешь? Не на кого! Да и то она, как выходные, так сюда – и ну по дому хлопотать: на целую ведь неделю наготовить надо, а еще прибрать, постирать! Потом она сюда вернулась, а тут и Валерке в армию идти.
Только ушел он один, а вернулся с женой беременной, да еще один ребенок на руках. Его же, телка мазаного-лизаного, такая шалава окрутила, что бабы аж плевались, на нее глядя. Сначала еще все нормально складывалось, а потом, как второй родился, так она, Зинка то есть, жена Валеркина, сказала, что ее мать приедет с дитем помогать. Ну и приехала, да только со всем кагалом, братьями-сестрами Зинкиными.
2
0
