Как в индийском кино

 – Так что у тебя стряслось?

– Ищу девушку, которая продала квартиру, вещи почему-то погрузили в контейнер «Совмортранса», и таможня его опломбировала, – вкратце объяснила я.

– Когда это было? – спросил Пашка.

– Девятого декабря этого года, – сообщила ему я.

– Фамилия? – потребовал он.

– Гаврикова Надежда Юрьевна, 1985 года… – начала было я, но он остановил меня.

– Хватит, этого достаточно. Сейчас гляну."

"Двигая мышью, он уставился в компьютер, что-то там выискивая, и наконец сообщил:

– Есть такая. Продала предметы быта советской эпохи. Покупатель Джалал Сингх из Калькутты, Индия.

– Блин! – только и смогла сказать я, на что Пашка ехидно заметил:

– Полностью с тобой согласен.

– Слушай, а может, это антиквариат был? – осторожно поинтересовалась я.

– Таня, не морочь мне голову! – покривился он. – В свете некоторых последних событий, не буду уточнять, каких именно, мы все ходим до того вздрюченные и правильные, что на это никто не пойдет.

– Нет, ну зачем индусу наше старье? – недоумевала я.

– У каждого в голове свои тараканы, а у него они, наверное, очень крупные, – отмахнулся Клюев.

– Слушай, я не специалист, но мог этот Сингх не через Питер контейнер отправлять? Это же очень долго – до Индии пилить, – спросила я.

– В принципе мог через Новороссийск, но… – Пашка пожал плечами. – Хозяин – барин. Вещи-то уже его, там была стопроцентная предоплата.

– И сколько, интересно, они стоят? – спросила я.

– По контракту – тысячу долларов, – глянув на монитор, ответил он.

– Паша, – вкрадчиво сказала я. – Скажи, зачем девчонке, которая продала квартиру за очень много миллионов рублей, потребовались еще тридцать тысяч? Причем тоже рублей минус налог!

– А зачем индусу в Индии старая советская мебель и прочее барахло? – тем же тоном, что и я, спросил он в ответ.

– Ты чего? – насторожилась я.

– Да контейнер не обязательно должен в Индию пойти, – медленно и задумчиво говорил он. – Поскольку право собственности теперь у индуса, то он его вполне может с Гамбургской перетарки куда угодно переадресовать, хоть в Южную Америку.

– Но зачем? – удивилась я.

– У него и спроси, – отмахнулся Пашка. – И, вообще, мне работать надо.

Совершенно озадаченная, я вышла на улицу и посмотрела на часы – было начало шестого. Если я сейчас поеду на старую квартиру матери Вадима, где ее все знают, то застряну там до глубокой ночи. Но разговаривать мне предстоит с пенсионерками, которые и завтра утром никуда не денутся, а вот бывшая любовница Смирнова – совсем другое дело, она на работу уйдет. Так что имеет смысл побеседовать сегодня именно с ней.