Как в индийском кино

Тут до меня начало что-то доходить, и я спросила:

– А почему вы считаете Михаила Ивановича непорядочным или неверным? Здесь женщина какая-то была?

Она скорбно поджала губы и ничего не ответила.

– Ну скажите мне, пожалуйста, это очень важно! – умоляла ее я.

– Не знаю уж, что он вам обещал, только имелась у него постоянная женщина, – с таким видом, будто государственную тайну разглашала, сообщила мне она.

– Но ведь была! – выделила я. – А сейчас ее нет!

– Так он же вместе с ней и уехал! – объяснила соседка.

– Как уехал, куда? – растерялась я.

– Куда, не знаю, – пожала плечами она.

 – А случилось это дней пять тому назад. Ее вещи, видно, в такси остались, что у подъезда ждало, потому что она сюда к нему налегке поднялась.

– Так, может, она его просто провожала? – не унималась я.

– Да не тешьте вы себя напрасными иллюзиями, – пыталась утешить меня она. – Я ведь разговор их слышала, когда они вещи к лифту выносили.

– И о чем же они говорили? – спросила я.

– Да, она за сумку какую-то, наверное, ухватилась, потому что он ей сказал: «Поставь! Тебе вредно тяжести поднимать!» – так что беременная она, – выразительно произнесла она.

 – А она в ответ смеялась только, весело так… Потом спросила: «Интересно, а как они там?», а Михаил Иванович ей в ответ: «Сказал, что хорошо устроились и теперь нас дожидаются! Так что будем и Новый год, и твой день рождения в новом доме встречать!» Она ему на это: «Новую жизнь начинать!» С тем и уехали!

– А вы не знаете, случайно, как эту женщину зовут? – поинтересовалась я.

– Чего не знаю, того не знаю, – развела руками она. – Одно скажу: красивая она, темненькая такая, черноглазая… А сама словно статуэтка, и на японочку похожа…

Это меня добило! Я стояла, слушала ее, и меня потихоньку начало трясти.

Женщина это заметила и всполошилась:

– Может, водички вам?

Но я только отрицательно помахала рукой – головой была не в силах, еле сдерживалась.

– Наверное, знакома она вам, а может, и вообще подруга заклятая. Ой, никогда нельзя подруг со своими мужчинами знакомить, не приведет это ни к чему хорошему! – причитала она."

"Булькнув ей в ответ что-то нечленораздельное, я бросилась вниз по лестнице.

И, только сев в машину, дала волю своим эмоциям! Я не просто смеялась, хохотала как ненормальная! Какая, к черту, оскорбленная гордость и ущемленное самолюбие? Мною владел неподдельный щенячий восторг, как у кутенка при виде матерого, хорошо выдрессированного служебного пса!

Постепенно я успокоилась и вернула себе способность здраво мыслить. «Эх! – подумала я. – С каким же торжеством я посмотрела бы в лицо той дуре-экзаменаторше, которая сказала Тумановой, что у нее таланта нет.