Как в индийском кино

И поняла бы, что, кроме друзей, у которых мог спрятаться Вадим, у него имелся еще и смертельный враг! И у меня были целые сутки, чтобы его найти, и я бы его нашла! И я не хуже уголовников выпытала бы у него все, что он знал о Вадиме. Мы бы этот район по кирпичику разобрали, но нашли бы Смирнова. Живым! Пусть не сразу, но живым! А теперь он мертв, и виновата в этом я! И как мне с этим дальше жить, я не знала! К величайшему моему счастью, тут я отключилась прямо в кресле."

"Но ненадолго, потому что меня мучили такие кошмары, каких я и лютому врагу не пожелаю: мне снилось скрывающееся под водой лицо Вадима, его глаза молили о помощи, а рот был открыт в безмолвном крике.

Я проснулась с колотящимся сердцем, но в комнате никого не было, а, значит, кричала я сама. Я наконец сняла сапоги и, прошлепав до дивана, рухнула на него, не раздеваясь. Меня душили рыдания, я сдерживала их как могла, но они все-таки прорвались. Я плакала так, словно потеряла кого-то очень близкого, потому что узнала о Вадиме, этом добром, порядочном, отзывчивом и бесконечно несчастном человеке столько, сколько, наверное, и его родные не знали. По словам Николая Николаевича, Вадим жил неплохо, но разве такой жизни он заслуживал, а главное, хотел? Ни верной жены, ни родных детей, ни своего дома, а главное, у него не было свободы, много лет под постоянным присмотром, да от этого с ума можно сойти. Деньги имелись, и большие, но разве они заменят простое человеческое счастье? И вот он вырвался на волю. Где он был, у кого, с кем, мы теперь уже никогда не узнаем, но дай бог, чтобы эти несколько дней он чувствовал себя по-настоящему свободным.

Проснулась я на диване, полежала немного, предаваясь своим мгновенно вернувшимся грустным мыслям, а потом встала и стала собирать сумку – надо было возвращаться домой.

Появились зареванные Галя и Оксана – они уже все знали. Я вяло поковырялась в завтраке, без всякого удовольствия выпила кофе и позвонила Красавчику, чтобы он освободил меня. Он появился, как всегда, холеный, ухоженный и вежливо-предупредительный.

– Здравствуйте, Татьяна Александровна! «Доброе утро» сейчас было бы неуместно, – приветствовал он меня.

– И вам не болеть, – тусклым голосом ответила я.

Он внимательно посмотрел на меня, а видок у меня был тот еще, и мягко сказал:

– Не переживайте так! В произошедшем нет вашей вины. Вы сделали все, что смогли. Господин Куратор очень высоко оценил вашу работу, – он протянул мне пухлый конверт.

Даже не заглянув внутрь, я бросила его в сумку и не стала ничего отвечать, хотя могла сказать о собственной глупости очень много, но зачем? Сделанного не воротишь.

– Вы нас покидаете? – спросил Красавчик.

– А что мне здесь еще делать? – хмыкнула я.