Как мы с Вовкой. Лето с пионерским приветом. Книга четвёртая

Он сказал, что семь конфет от десяти – это семьдесят процентов. А три конфеты, которые вы забрали, – это тридцать процентов, а не двадцать. Отдавайте обратно конфеты!

Честно говоря, мы с Шуриком ничего не поняли из того, что он нёс. В процентах мы разбирались не лучше, чем сам пионер. Которого, как он утверждал, обманул Серёга. Мы понимали только, что он совершенно не вовремя. И если сейчас Сивыч услышит это, то в процентном соотношении влетит нам на все сто. А что такое сто процентов, мы знали. В данном случае это максимальные неприятности.

– Что у вас тут за уроки математики? – Сергей Иванович выглянул из чемоданной и посмотрел на нас. – Какие такие конфеты под проценты?

Я подумал, что раз Сергей из первого отряда получил больше конфет, то и получить от Сивыча он должен пропорционально своим процентам. Пусть за всех отдувается. На то он и старший. Дёрнул Шурика за руку, сказал «сейчас», и мы побежали.

– Вы далеко не убежите! – кричал Сергей Иванович вслед, но мы не реагировали. – Ключ хоть оставьте!

Сергей из первого отряда новость воспринял без энтузиазма. Он сказал, что возраст в данном случае не в плюс. Наоборот, ему больше влетит. Предложил нам взять всю вину на себя, но за это он добавит нам фантиков и конфет. Предложение было одновременно заманчивым и пугающим. Конфет больше, но и вероятность наказания увеличивалась. Жадность боролась со здравомыслием и, кажется, выигрывала. Она подсказывала, что нам, конечно, влетит, но для нас это не впервой, так что не привыкать. Как-никак бабка с дедом меня уже натренировали.

Мы получили свои откупные. Шурика с конфетами и фантиками я отправил в отряд, а сам пошёл получать наказание. Но, к моему удивлению, на месте был только тот мальчик.

– А где Сивыч?

– К вашему вожатому пошёл, а меня тут оставил вашу открытую чемоданную охранять, – пожаловался он.

– Я сейчас, – крикнул я ему, снова убегая.

Мальчик кричал мне что-то вдогонку, но я его уже не слышал. Скорее всего, он уже жалел, что пришёл разбираться с конфетами.

– А вот и вторая бабка-процентщица, – старший пионервожатый уже ждал меня.

Вожатый с Шуриком тоже были тут. Наша доля за молчание лежала на столе рядом с Сивычем.

– Ну что? – посмотрел он на меня. – Рассказывай. Друг твой молчит как партизан.

Пришлось признаваться. Я рассказал, что мы просто хотим победить в конкурсе и поэтому предложили ребятам поделиться с нами фантиками.

– В обмен на доступ в чемоданную, – добавил Сергей Иванович.

– Но это же наши конфеты. Точнее, их, – неуверенно добавил я. – Мы же можем их брать, не дожидаясь окончания тихого часа.

Старший пионервожатый тяжело вдохнул и выдохнул. Видимо, он не очень был с этим согласен, но пытался принять разумное решение.

– Ваше счастье, если обойдётся без последствий, – Сивыч встал.