5
0
— Штурмовики с пленными пошли к тому транспорту, который их привёз, — ответил на мой незаданный вопрос сидящий за рулём лодки Дубровский.
К слову, кроме нас двоих, на борту никого не было и вокруг уже стояло привычное звуконепроницаемое поле. Правда, в этот раз его генерировал сам разведчик.
— Ясно, — буркнул я и полез в лежащий рядом рюкзак.
— Вот, это вам Марина просила передать.
Геннадий Станиславович прямо превратился в заботливого дядюшку и протянул мне маленький кожаный мешочек. К своей радости, я нашёл там пять уже знакомых пузырьков. Значит, Марина — это та кареглазая брюнетка с железной задницей, что уже дважды откачивала меня.
— Спасибо, — кивнул я и принялся опустошать пузырьки. — Что по поводу моего вопроса, Геннадий Станиславович? Дадите манки?
— При одном маленьком условии. — Серые глаза доброго дядюшки знакомо хищно блеснули.
— И каком же?
— Вы захватите для меня главу Спарты.
— А-а… — Я перегнулся через борт и, зачерпнув холодной воды, умылся. — Ну, я попробую, конечно, но прям обещать не могу. Есть вероятность, что он случайно погибнет.
— Мои люди вам помогут…
— О… тогда точно нет. Никаких неподконтрольных мне людей. Там и так будет хаос, ещё и за них переживать.
— За них не надо переживать…
— А если они помрут сдуру? Нет. Говорю, я попробую сам его захватить.
— Дмитрий Николаевич, — провёл ладонью по лысине Дубровский. — Мне надо, чтобы группа людей, которых я пришлю, была там и захватила Александра. Это моё условие.
— Извините Геннадий Станиславович, меня это не устраивает, — пожал плечами я. — Забирайте свои манки, я с вас материальное вознаграждение деньгами возьму.
— Да, что ж такое, — главный разведчик империи устало (или театрально) вздохнул.
Так обычно делают родители, когда что-то очевидное объясняют детям, а те их игнорируют. Но мне все эти штуки были по барабану — я достал из рюкзака завёрнутый в тряпку бутерброд с толстым куском мяса и с огромным удовольствием откусил от него так много, как смог.
Следующие три минуты мы так и сидели. Я ел всё, что находил, и пил компот из фляги, а Дубровский сверлил меня укоряющим взглядом.
— Ладно, — произнёс он, когда понял, что я не собираюсь продолжать разговор. — То, что я вам сейчас скажу, государственная тайна, и об этом не должен знать никто. Вам понятно?
Мне понятно гораздо больше, чем ты думаешь, но мы ещё поторгуемся."
"— Может быть, Геннадий Станиславович, у вас сложилось впечатление, что я сам ищу все вот эти секреты, связанные с «Центром» или ещё с кем… Так вот, это ни фига не так. — Я рассмеялся, вспомнив вечерний разговор. — Вот вы мне сейчас расскажете свою тайну, а потом кто-то скажет, что это опять случайность в ту же цепочку. И хрен я потом докажу, что вы сами мне еë выдали.
