52
0Лука не хотел этого слышать, поэтому я осталась с ними, и в конце концов они научились терпеть меня, и все же не проходило и дня, чтобы я не осознавала, что меня считают дочерью предателя. Я не винила их. С юных лет я поняла, что нет большего преступления, чем предательство. Отец запятнал наше семейное имя, запятнал моих братьев и меня, и мы всегда несли на себе это пятно. Мои братья, по крайней мере, могли бы попытаться сделать себе имя, если бы стали храбрыми мужчинами, но я была девушкой. Все, на что я могла надеяться, это на милосердие.
Сегодня
Быть признанной дочерью предателя, видеть жалость или отвращение на лицах, не самое худшее, что было на этих мероприятиях. Даже близко. Он был. Он поймал мой взгляд с другого конца комнаты, и его лицо выражало знание того, что он сделал, триумф над тем, что он взял. Он стоял рядом с моей тетей — его женой — его детьми — моими кузенами — и на него смотрели с уважением. От его взгляда у меня по коже побежали мурашки. Он не приблизился ко мне, но его ухмылки было достаточно. Его взгляд был таким же, как его прикосновение; это было унижение и боль, и я не могла этого вынести. Холодный пот покрыл мою кожу, и мой желудок сжался. Я повернулась и поспешила в женский туалет. Я бы спряталась там на всю ночь, пока не пришло время расстаться с моей тётей Эгидией и дядей Феликсом.
Я ополоснула лицо водой, игнорируя минимальную косметику, которую была на мне. К счастью, это была водостойкая тушь и намек на консилер, чтобы скрыть тени под глазами, поэтому я не причинила большого вреда. Мне нужна была холодная вода, чтобы справиться с нарастающей паникой.
Дверь открылась, и Джулия проскользнула внутрь. Она была прекрасна в своем смелом фиолетовом платье и светло-каштановых волосах. Она держалась уверенно, сколько я себя помню. Вероятно, именно так ей удалось добиться успеха в браке с Кассио, несмотря на разницу в возрасте. Она подошла ко мне и коснулась моего плеча, сдвинув брови.
— Ты в порядке? Ты ушла с вечеринки.
— Я плохо себя чувствую. Ты же знаешь, я не очень хороша среди такого количества людей.
Ее взгляд смягчился, и я поняла, что сейчас произойдет.
— Лука убьет его, если ты скажешь, что он сделал.
— Нет, — прохрипела я, бросив взгляд на дверь, боясь, что кто-нибудь войдет и услышит нас. Я часто сожалела, что доверилась Джулии вскоре после того, как это случилось, но я была сломлена и смущена, а она всегда была добра.
— Ты поклялась никому не говорить. Ты поклялась, Джулия.
Она кивнула, но я видела, что ей это не нравится.
— Да, и я никому не скажу. Это твоё решение, но я думаю, что дядя Дюрант должен заплатить за то, что он сделал.
Я вздрогнула, услышав его имя. Повернувшись к ней спиной, я снова вымыла руки.
— Ты знаешь, Джулия, что платить буду я.
