Извращенные Эмоции

У меня перехватило дыхание. Так ли это? Этого не должно было быть, но часть меня почувствовала утешение.

— Спасибо, — прошептала я.

— Власть, которую он все еще держит над тобой ... это то, что ты должна сломать.

Я встала и медленно подошла к кровати. В тусклом свете я могла различить только высокую фигуру Нино, но у меня было ощущение, что он наблюдает за мной.

Я легла и укрылась одеялом. Тень Нино сдвинулась, и я услышала шорох одежды. Он снимал свадебный костюм. Остатки страха заставили мое дыхание измениться. Возможно, так будет всегда. Попробует ли он еще раз? В конце концов, я была его женой.

— Ты должна попытаться заснуть, — сказал он с той же спокойной медлительностью, когда скользнул под одеяло. Он не подвинулся достаточно близко, чтобы мы могли коснуться друг друга.

— Не могу.

— Кошмары не прекратятся, потому что он мертв, — сказал он, и я знала, что он прав, но было тревожно, что он знал. Они называли его гением, таким же извращенным и опасным, каким он был умным. И я поняла, что он был всем этим и даже больше. Чудовище."

"Каждый порез, который он наносил дяде Дюранту в моем присутствии, говорил о клинической точности, о годах практики, и я знала, что после моего ухода было хуже.

В конце концов он умолял о смерти.

— Но он больше никогда не причинит тебе вреда, и никто другой тоже, — сказал он, как будто произнося эти слова, он сделал это законом.

Из-за того кровавого послания, которое он послал сегодня.

— А как насчет тебя? — молчание. — Ты сделаешь мне больно?

Он пошевелился, и кровать зашевелилась под его весом. Я сделала глубокий вдох, прежде чем смогла остановить себя. Даже в темноте я видела, как он повернулся ко мне.

— Я тоже не причиню тебе вреда. По крайней мере, физически.

— Но ты будешь мысленно? — спросила я.

— Нет. Не намеренно. — он помолчал. — Но я ничего не чувствую.

— Не чувствуешь что?

Жалости? Милосердие?

— Чувств.

Я пыталась понять, что он имел в виду.

— Ты не чувствуешь эмоций?

— Не чувствую с тех пор, как я был ребенком. — он помолчал.

— Не так, как обычно. Это трудно объяснить.

Социопат. Так называли таких людей, как он.

— Я признаю их, и я могу моделировать их удовлетворительным образом, если я хочу, но я не чувствую их.

Я не знала, что сказать. Возможно, его признание должно было напугать меня.

— И что это значит для нас?

— Это означает, что я никогда не буду действовать на гнев, страх или печаль, но …

— Но никогда на любовь или привязанность, — закончила я.

Интересно, зачем он убил моего дядю, если не из за гнева? Была ли это привычка? Потому что так обстоят дела в Вегасе? Даже в Нью-Йорке любой мужчина убил бы того, кто опозорил его невесту.

— Да.

Я не нуждалась в любви, пока знала, что я в безопасности от него. Кроме того, я уже много лет не испытывала настоящей привязанности.