Извращенные Эмоции

Лука позаботился о том, чтобы Ария и дети не попадали в прессу, и даже убил нескольких фотографов, которые не понимали концепцию конфиденциальности. Римо не хотел, чтобы Фабиано знал об этом, потому что боялся, что во время своего визита в Нью-Йорк Фабиано будет слишком эмоциональным. Видимо, он передумал.

— Дочь и сын — сказал я. — Он должен защитить их, и если мы предложим ему мир на Западе, это убедит его.

Фабиано молчал.

— Как давно ты знаешь?

— Это важно? Лука не подпустил бы тебя к своим детям, — сказал Римо. Фабиано кивнул, но губы его были плотно сжаты.

— Ты знаешь, что Данте не был главной силой, стоящей за нападением на нас. Это был мой отец. — он посмотрел на меня, потом на Римо. — Данте может убить моего отца прежде, чем мы доберемся до него. Я не хочу, чтобы это произошло. Позволь мне поехать в Чикаго и привезти его в Лас-Вегас. Мы все еще можем попросить Луку о мире после этого.

Римо бросил на меня многозначительный взгляд, явно нуждаясь в том, чтобы я, как обычно, был голосом разума.

— Это неразумно, — сказал я. — Ты слишком эмоционально увлечен, чтобы возглавить атаку на территорию подразделения, особенно на твоего отца. И мы не знаем наверняка, действовал ли твой отец без прямого приказа Данте. Данте не мог убить его.

— Это был план моего отца. Ты слышал, что сказали эти ублюдки, когда мы их разорвали. Мой отец послал этих ублюдков, потому что хотел моей смерти, — прорычал Фабиано. — И я хочу убить его. Я хочу разорвать его на куски.

— Так и будет, — твердо сказал Римо, касаясь плеча Фабиано. Он помолчал. Опять с этой улыбкой. — Но это был бы хороший свадебный подарок. Если мы доберемся до Скудери, его смерть станет мирной жертвой для Луки и его клана. В конце концов, сестры Скудери тоже не очень-то любят своего отца.

— Конечно, нет. Он презренный мудак, — сказал Фабиано."

"— Мы не можем вальсировать в Чикаго и вывести их Консильера. Ты ведь понимаешь это? Данте поставит на место все возможные средства защиты. — мне пришлось это сказать, потому что становилось все более очевидным, что ни Римо, ни Фабиано не сделают мудрого выбора, когда дело дойдет до того, чтобы снять наряд. — Единственный логичный выбор, отправить меня в Нью-Йорк на встречу с Лукой. Я не переживаю. Я смогу деэскалировать ситуацию, если потребуется.

Римо покачал головой.

— Я Капо. Я должен быть на фронте. Только гребаный трус послал бы своего брата рисковать своей жалкой задницей в такой ситуации.

— А как же моя гребаная задница? — пробормотал Фабиано.

— Твоя задница в безопасности из-за твоей сестры. Что бы ни говорил Лука, он всегда дважды подумает, прежде чем всадить тебе пулю в голову. С Нино его ничто не удерживает.

— Он в меня не выстрелит. Его следующая поставка должна будет пройти наши границы в ближайшие дни ...