52
0Его глаза скользнули по моему телу, одетую только в тонкую ночнушку, прежде чем вернуться к моему лицу. Его подбородок слегка покраснел от удара.
— Я теряю терпение, Киара.
— Нино нужна твоя помощь! — я сказала раздраженно, потому что не могла объяснить ему ситуацию Нино.
Наконец что-то дошло до него, он повернулся и побежал. У меня не было абсолютно никаких шансов догнать его с его длинными ногами. Тяжело дыша, я пришла в нашу спальню через пару минут.
Римо стоял на коленях рядом с братом, который лежал на пол, положив руку на плечо Нино. Они оба выглядели как падшие ангелы с их изогнутыми спинами, шрамами и татуировками, мускулами, сформированными годами борьбы. Падший ангел Римо на спине со сломанными крыльями никогда не имел больше смысла, чем сейчас.
— Что происходит? Нет! — прохрипела я, и Римо поднял голову, стоя на коленях рядом с братом. На мгновение он показался мне таким же беспомощным, таким же испуганным, как и я, и это зрелище повергло меня в ужас, потому что это был Римо, человек, который всегда командовал, всегда был жесток, силен и ничего не боялся.
Это было почти облегчением, когда он прищурился на меня, его рот растянулся в кривой улыбке, как будто это была моя вина, как будто я, сама того не осознавая, сломила Нино, хотя и не имела над ним власти.
— Убирайся, — прорычал Римо, но мне не хотелось уходить.
— Убирайся! — он зарычал, и я знала, что он заставит меня, если я этого не сделаю, поэтому я выбежала и побежала по коридору, вниз по лестнице в нашу гостиную, которая на самом деле так не называлась, потому что большинство мероприятий в гостиной происходило в общей зоне особняка, когда все братья были вместе. Это было мое убежище, а иногда и убежище Нино, когда он пытался изобразить привязанность ко мне.
Я опустилась за пианино. Мои пальцы мгновенно нашли ключи, нуждаясь в ощущении их прохладной гладкости. Зазвучали первые ноты песни, которую я написала для Нино. Отчаянные, протяжные, низкие ноты в начале, затем нерешительные, более высокие ноты, более легкие ноты, пока мелодия не казалась почти возбужденной в их стаккато, за которыми следовали подавляющие, высокие ноты, пока, наконец, мелодия не стала мягким потоком, песней принятия, но теперь это окончание казалось неправильным, и мои пальцы двигались дальше, ноты достигали все выше и выше, наполняя меня, пока мои эмоции не создали эту мелодию."
"Я тяжело вздохнула, когда отчаяние Нино превратилось в музыку, а мой страх позволил мелодии прорваться сквозь меня резкими, короткими нотами. Эмоции были повсюду, и я не могла остановиться и чувствовала, что это был единственный способ пройти через это.
