Извращенная Гордость

Он был высоким мужчиной, и я пожалела о своих каблуках. Я была не совсем маленькой, но босиком доходила ему до подбородка. Я слегка приподняла голову, пытаясь казаться выше.

Губы Римо дрогнули.

— Я слышал, вчера ты должна была выйти замуж за своего жениха, Данило Манчини, — сказал он с кривой усмешкой.

— Поэтому я лишил тебя брачной ночи.

Я вспомнила мамины слова утешения. Что Данила будет добр ко мне. Что я не должна бояться, что он заявит свои права после нашей свадьбы. И слова Сэмюэля, что он выследит Данило, если тот не будет обращаться со мной как с леди.

Когда я смотрела в лицо Римо Фальконе, мое беспокойство о сексе с Данило казалось смешным.

Каморра не будет добра ко мне. Имя их Капо было произнесено приглушенным, испуганным шепотом даже среди девушку в наряде. И ужас, не похожий ни на что, с чем я когда-либо сталкивалась, охватил меня, но я подавила его. Гордость была моим единственным оружием, и я буду держаться за нее до самого конца.

— Интересно, позволишь ли ты своему жениху попробовать что-нибудь перед свадьбой, — пробормотал Римо низким вибрирующим голосом, в котором слышалась угроза.

Меня охватило негодование. Как он смеет предлагать такое?

— Конечно, нет, — холодно ответила я. — Первый поцелуй почтенной девушки происходит в день ее свадьбы.

Его ухмылка стала шире, как у волка, и я поняла свою ошибку. Он заманил меня в ловушку. Моя собственная гордость оружие, которое он использовал против меня.

РИМО

Она держала голову высоко, несмотря на свою ошибку. Ее длинные светлые волосы ниспадали на спину. Холодные голубые глаза оценивали меня, как будто я не стоил ее внимания. Идеальная.

Высокородная и собирается глубоко пасть.

— Такая гордая и холодная, — сказал я, проводя пальцем по ее щеке и шее. — Совсем как старый добрый дядя Данте.

Она отвернулась с отвращенным выражение. Я рассмеялся.

— Ах да, эта дурацкая гордость. Не могу дождаться, когда избавлю тебя от неё.

— Я унесу эту гордость с собой в могилу, — надменно сказала она.

Я наклонился еще ближе, мое тело слегка прижалось к ее.

— Поверь мне, убить тебя последнее, о чем я думаю. — я позволил своим глазам исследовать ее тело. — Есть гораздо более занимательные вещи, о которых я могу думать.

Ужас мелькнул на ее лице, но тут же исчез.

Но я видел. Так что смерть не беспокоила девушку, по крайней мере, она так думала, но мысль о том, что я прикоснусь к ней, добавила щели в эту гордую внешность.

— Значит, ты никогда раньше не целовала мужчину, — задумчиво произнес я, наклоняясь так близко, что наши губы почти соприкоснулись.

Она стояла на своем, но легкая дрожь пробежала по ее телу. Она сжала губы, отказываясь отвечать.

— Это будет весело.

— Моя семья и жених разрушат Лас-Вегас, если ты причинишь мне боль.