0
0"
"— Я была беременна, живое напоминание о величайшем провале нашего Наряда, живое напоминание о чем-то темном и постыдном. Напоминание о том, что ты взял что-то из Наряда, взял что-то из меня. Все так думали. Моя семья и все остальные в наряде. Я знала, что рождение твоих детей разрушит все шансы, которые у меня были, чтобы найти свой путь обратно в наряд, обратно в свою семью. Я знала, что решу свою судьбу, если у меня будет твой ребенок. Будь я проклята, если проживу жизнь, полную жалости и отвращения.
Что-то промелькнуло в глазах Римо. Ужас, может быть, даже страх.
— Ты избавилась от детей.
И голос его дрогнул чуть-чуть. Жестокий, нерушимый человек.
Мой враг, мой похититель, человек, который забрал у меня все и, сам того не зная, подарил мне величайший дар.
Мне всегда было интересно, что нужно сделать, чтобы сломить Римо, и я поняла, что обладаю силой, способной сокрушить самого жестокого, самого сильного мужчину, которого я знала. Одно слово разобьет его. Это знание наполнило меня несравненной радостью не потому, что я могла сломить человека передо мной. Нет, потому что наши дети, даже не зная их, значили для него так много, что их смерть уничтожила бы его.
— О, Ангел, они послали тебя нанести последний удар? Скажи Данте, что он победил.
Я покачала головой.
— Нет, — сказала я тихо, потом еще свирепее, — Нет. Я не избавилась от детей, хотя все хотели, чтобы я сделала это. — Римо выдержал мой взгляд. — Как я могу избавиться от самого прекрасного создания, какое только могу себе представить? Грета и Невио чистое совершенство, Римо.
Он выдохнул, и взгляд в его глазах ... Боже, этот взгляд. Этот жестокий человек украл мое сердце, и я позволила ему.
— Они похожи на тебя.
Римо улыбнулся самой мрачной и печальной улыбкой, какую я когда-либо видела.
— Ты пришла сказать мне перед смертью, что я никогда их не увижу? Ангел, я должен сказать, что ты жестче, чем я когда-либо мог быть.
Я переплела свои пальцы с его окровавленными, зажав лезвие между нашими ладонями.
— Наши дети совершенство, но здесь, в Наряде, они представляют стыд и бесчестье. Люди шепчутся за их спинами, называют их Фальконе, как будто это что-то греховное, что-то грязное. Наши дети прекрасны.
— Они должны держать голову высоко, не стыдясь того, кто они есть. Они не должны кланяться, не должны жить в тени. Они должны править. Они Фальконе. Они принадлежат Лас-Вегасу, где их имена несут власть и уважение. Они должны править рядом с самым жестоким и храбрым человеком, которого я знаю. Их отцом.
Римо ничего не сказал, но выражение его лица заставило меня вспыхнуть.
— Насколько серьезно ты ранен? — прошептала я ему на ухо.
— Достаточно, — признался он.
