173
0
Лёгким движением пальцев Арендар заставляет огонь на моих руках превратиться в сердечки, затем в цветы.
— Не бойся его. Это часть тебя, часть меня… — Арендар поглаживает мои ладони.
Пламя медленно опадает, втягивается под кожу, под местами тлеющий халат. Арендар проводит по ткани руками, гася жгучие огоньки.
— А с неприкосновенностью одежды придётся поработать, — улыбается он.
Пушинка осторожно высовывается из-под кровати, поглядывает на меня с опаской.
По ковру за спиной Арендара пробегает тёмный комочек. Следом прокатывается ещё один, и ещё. Снова на миг вспыхивает и угасает сеть чёрной дымки на полу.
— А-рен-да-р, — схватив его за руку, тяну в сторону.
Он оборачивается, открывая обзор на происходящее за ним: обгоревшая, расплавленная еда и посуда растекаются в чёрную жижу, та собирается в шарики, как ртуть, и скатывается в шевелящийся, аморфный кусок, в котором проступают зубы, вытягиваются когти. Тварь похожа на чужого, её будто колотит судорога, при которой живое существо должно кричать, а это молчит.
Ощущение яростной силы Арендара пронизывает меня до кончиков ногтей.
Он выдыхает на тварь струю белого пламени. Ковёр сгорает вмиг, следом — деревянное покрытие. Пушинка заскакивает мне на спину и крепко обнимает за шею. Камень пола плавится в огне Арендара. Загорается кровать, и этот огонь опаляет.
Арендар взмахом гасит его. Поворачивает ко мне лицо с пылающими глазами, всё в золотых прожилках светящихся вен. Его ярость убийственна, даже дышать трудно."
"Обхватив меня за талию, Арендар окутывает нас золотым пламенем.
Мы оказываемся в кабинете: светлые стены, тёмное дерево мебели. Массивный стол, за которым сидит в алом мундире громадный мужчина с неестественно большими карими радужками. Оборотень-медведь, как и Дарион. Тоже любит стейки: перед ним горка из пяти сочных кусков. И бутылка вина, хрустальный бокал с вкраплениями алых камней.
— Ваше вы… — начинает он.
— Халанхар! — рявкает Арендар.
Стены кабинета трескаются, за ними пол, письменный стол вспыхивает вместе с едой. Халанхар отскакивает. Из лопнувшей бутылки брызгает вино, шипит в огне. Всё заволакивает дымом.
Арендар движением руки поднимает такой вихрь, что стёкла вылетают вместе с рамами. На улице кто-то взвизгивает.
ХЛОП! Халанхар исчезает.
— Не сметь! — рычит Арендар. Его ногти загораются золотым. Он ударяет ими наотмашь, и в пространстве вспыхивают рваные дыры в клубящийся сумрак. Туда Арендар засовывает руку, что-то рычит, и в следующий миг на пол перед нами вываливается медведь в разодранных алых штанах Халанхара.
— Ваше высочество, — бормочет он неловким языком и распластывается по изъеденному трещинами полу.
