173
0
Лицо Изольды краснеет в цвет переспелого помидора.
— Глупая выскочка! — Она подхватывает подол и злобно шипит. — Недолго тебе смеяться осталось.
Пулей проскочив мимо охранников, Изольда громко хлопает дверью. Тяжело вздохнув, Вильгетта в перепачканном платье уходит за ней.
— Ты-ты… — Ника захлёбывается смехом. — Даже просто в столовую сходить…
Успокоиться не получается, хотя от хохота мышцы живота сводит.
* * *Ночью, когда тьма завладевает комнатой, и постель окутывает меня уютной мягкостью, слова Изольды вновь звучат в памяти.
Слишком дерзкое у неё поведение, слишком самоуверенное.
Она была во дворце.
Но тревожнее то, что сказала об Изольде Ника: «Эта девица так зазнаётся, потому что она из Фламиров, как и ректор Дегон. Надеется, он её прикроет. Только что-то родство с ректором не помогло ей выбить один из отдельных домов на территории академии, так что зазнаётся она напрасно».
Ректор Дегон, наложивший на мой дар печать, — Фламир.
Изольда, что-то делавшая во дворце, — Фламир.
Императрица Заранея — тоже Фламир.
Элоранарр уверял, что благородную девушку готовят стать избранной Арендара.
Готовит Линарэн.
Для которого Заранея как родная мама.
И Халэнн… пусть дальняя, но родственница императрицы Заранеи.
Они все друг с другом связаны кровью, а я… я здесь чужая.
Могла ли Заранея так любезно принимать меня, быть такой внимательной, и при этом готовить свою родственницу стать избранной Арендара?
Могла ли?
Воспоминание о Заранее наполняет душу светом и теплом, пьянит: её мягкий взгляд, чарующий голос и смех, так похожий на звон колокольчиков… Она такая чистая, такая сияющая. Как я могла подумать о ней плохо? Какая я злая, если в чём-то подозреваю такую открытую всё понимающую женщину. Она так прекрасна, она просто не может, не способна на обман… она рада, она действительно мне рада и примет меня с распростёртыми объятиями, потому что она… самая прекрасная императрица в мире, добрее её просто быть не может, кощунственно в чём-то её подозревать, я не должна думать о Заранее плохо — это запрещено…
* * *Утром просыпаюсь с тяжёлой головой. Кажется, что-то снилось, но что… убейте — не помню, мысль то и дело ускользает, не помню даже, как до постели добралась. Наверное, устала очень. Пушинка лежит рядом, с трудом приоткрывает глаз и снова зажмуривается.
— Соня, — сползая с кровати, ворчу я. — Везёт тебе, никуда идти не надо, можешь валяться здесь.
Она и впрямь остаётся досыпать в алькове. А я, зябко ёжась, отправляюсь на тренировку. На этот раз Дарион ждёт у входа в корпус боевых магов: громада мышц со сложенными на груди руками и пристальным взглядом."
"Бедный, как ему тяжело находиться вдали от Заранеи, не иметь возможности хоть одним глазком посмотреть на любимую, поговорить с ней.
