173
0— Надо Халэнн вызвать, он отвлечёт внимание, всё же наследник приличного состояния и титула.
О да, Халэнн будет в восторге от такой перспективы.
Заранея доводит меня до массивных дверей и обнимает:
— Отдыхай. Постарайся поспать. Перед рассветом мы придём за тобой.
Отдыхать… какой отдых, если от волнения трясёт так, что по лестнице подняться не могу? Стоя на ступенях представляю, что сейчас запрусь в спальне… нет, в закрытом помещении я не выдержу.
Пушинка сочувственно смотрит на меня:
— Охни-нахни?
— Угу.
Я выхожу в сад. Один из охранников следует за мной, к нему присоединяются ещё трое с других постов. Но это я замечаю краем глаза, больше внимания уделяя фигурным кустам, перламутровым узорам на дорожках, изящной вязи магических печатей, покрывающих газоны и некоторые статуи.
Дворец сверкает ярче, чем горящий в его окнах свет. Громадное здание полно гостей и их прибывших на дирижаблях слуг. Там ведутся политические разговоры, обсуждаются новые союзы, заключаются договоры о браках между представителями семей, планируется борьба с Культом… Заранея права: эта встреча полезна, сейчас урегулируются вопросы, некоторые из которых не могли решить годами.
Только мне тревожно, неспокойно на душе. Я прижимаюсь к мохнатому боку Пушинки и вздыхаю:
— Очень большое охни-нахни.
Солёный ветерок обдувает нас, теребит её длинную шерсть.
Прогулка на свежем воздухе не успокаивает, наоборот: тревога усиливается. Кажется, она витает вокруг, концентрируется. Невыносимо хочется рвануть во дворец, спрятаться под крыло Заранеи.
— Лера! — Арендар пикирует с темнеющего неба. Глаза пылают. — Что ты делаешь в саду?!
Возглас эхом пролетает над кустами и газонами. Охрана испаряется.
— Оиии, — Пушинка кокетливо выпячивает мохнатую грудь.
Но Арендар смотрит только на меня, и по его лицу, по сосудам и капиллярам расползается золотое свечение.
Он порывисто меня обнимает, вдыхает запах волос:
— Лера, Лерочка… не гуляй в саду без меня.
— Прости, я как-то не подумала… о твоей маме.
— Лера… — Крепче обхватив меня, он взмывает в небо и почти мгновенно оказывается у верхнего окна своей башни. Пинком отворяет ставни и проталкивает меня внутрь, сам приземляется на подоконник.
— Я могла бы и сама долететь, — напоминаю я.
— Не удержался. — Арендар диковато улыбается."
"В спину ему толкается Пушинка, судорожно машет небольшими крыльями.
— Ты в окно не влезешь, — ворчит Арендар.
Но Пушинка пролезает. Под треск рамы, пища и бормоча, жалуясь: «Охни-нахни!» она втискивается внутрь и растягивается на полу.
Смеяться мы с Арендаром начинаем одновременно. Фыркнув, Пушинка садится к нам спиной и снова фыркает. И от этого ещё смешнее.
