174
0Но для этого необходимо пройти подготовительный курс, развивающий твой собственный щит, на основе которого будет строиться плетение, и позволяющий менталисту-донору изучить особенности твоего ментального поля и заложить основу. Собственно, ты уже начала этот курс проходить… — Санаду взмахивает пером.
Я… киваю. Следовало догадаться, что у меня занятия не групповые, а индивидуальные, не просто так, ведь Арендар положил на меня взгляд, а наставник Дарион это заметил…
— Раз начала, давайте продолжать.
— Давай. — Перо с шелестом ложится на стол. Из ящика Санаду вытаскивает уже знакомые песочные часы с черепами и скелетами. Останавливает на мне пытливый взгляд. — Расслабься, позволь сознанию расширится, заполнить собой всё…"
"Я глубоко вдыхаю. На выдохе представляю, что растворяюсь в этом кабинете, в его застоявшемся воздухе, старости дерева, шёпоте страниц ожидающих чтения книг, коже мебели, нежно скрипящей памятью о существах, что касались её в самом разном расположении духа, в ворчании живой короны, в беспокойном любопытстве Санаду, в сбивчивом стуке его сердца, в шуме его странной крови с нотками голода, в натёртом дереве паркета, приехавшего сюда по реке, в тысячах, миллионах оттенков знаний и звуков, захлёстывающих меня до головокружения…
* * *— Добрый вечер, леди Валерия…
— Приятного вечера, леди Валерия…
— Рады вас видеть, леди Валерия…
— Как хорошо, что вы вернулись, леди Валерия…
Улыбаемся, киваем, всем рады — в теории должно быть так (если верить видеозаписям с выходами всяких принцесс). На практике Пушинка идёт вся надутая, потому что Санаду, посмотрев на промятое и оволосённое кресло, сказал, что она не пони, а целая мохнатая лошадь. Я… ну, у меня ощущение, что мозг чайной ложечкой выскребли, и он парит на пару метров выше головы, связанный с позвоночником сильно натянутой нитью.
Но изобразить дружелюбие я честно стараюсь. Главное, случайно не начать растворяться в окружающем, а то я как-то сильно растворяюсь, потом трудно назад собираться, и на двадцать пятой минуте Санаду меня сам останавливал, мол, он чувствует, что рановато до переломного момента доходить.
Возле крыльца расхаживает Валарион. Увидев меня, улыбается. А мне хочется выть: всё, о чём я мечтаю — упасть в кровать и уснуть, чтобы этот безумный день закончился. Но обещание есть обещание, я из последних сил улыбаюсь Валариону в ответ и спускаюсь по ступенями:
— Идём. Красиво выглядишь.
Уши Валариона розовеют. Чёрно-красную форму боевого мага он сменил на зелёный с серебром костюм с пышным воротником. Пятнышко на шее, правда, не оттёр, зато длинные волосы уложил в причёску с косичками и серебряными заколками-цветами с лепестками из камушков.
