174
0Одно утешает: не приходится отвлекаться на управление крыльями, лишь снова и снова поднимать щиты. Когда заклинания пробиваются к крыльям, те жутко чешутся.
— Вы бейте, не стесняйтесь, — подбадривает парней Дарион. — Крылья у неё с лёгкой бронёй, не упадёт.
Ну, спасибо! Не упаду, но чешется же от ударов жуть как!
Пушинка, сложив хвостик на лапки, с любопытством наблюдает, как меня крутит, точно воздушный шарик. Гвардейцы тоже следят, и руки у них посверкивают — видимо, чешутся вмешаться.
Все мои самые неудачные и тяжёлые дни на фоне этой тренировки меркнут. Желудок бы внутри удержать! Ох ты ж, счастье моё, что у меня серийные активации.
Щит из пламени Арендара пережигает лозу, и меня отшвыривает в сторону.
— Лови её! — кричит Дарион.
Меня удерживает в воздухе что-то мягкое, и новая лоза охватывает лодыжку.
— Валерия, аккуратнее с огнём. Продолжаем!
При неудачном повороте чей-то удар, пробив щит, прижигает ягодицу. Снова обжигает крыло. Удар в колено закручивает меня вокруг оси. Да сколько можно! Я злюсь, и это мешает ставить щиты. А надо. Голова идёт кругом. Невербальные атаки трудно предугадать. Снова меня спасает серийная активация. Нет, надо ставить более крепкие щиты. Больше магии, больше щитов, всё в головокружительном ритме, во всплесках огня, так хорошо блокирующего атаки, в мыльном блеске прозрачных щитов из чистой магии, в безумной качке вверх-вниз, в стороны, по кругу…
* * *Счёт времени, щитам и ударам я теряю быстро, и в какой-то момент просто падаю. Меня подхватывает пушистое мягкое облачко, в которое так хочется закопаться, но оно тает, оставляя меня с судорожно дёргающимися крыльями валяться на земле.
Дарион надавливает на мою спину, и крылья складываются. Не втягиваются, а именно складываются. Он же за предплечья поднимает меня вертикально. Условно вертикально, потому что мир пляшет вокруг, а земля прыгает.
— Вот парни! — Дарион встряхивает меня. Мне уже всё равно, в глазах темнеет и я согласна даже валяться при всех. — Смотрите, как надо заниматься: какая самоотдача, какая жертвенность. Вы тоже должны после тренировки падать от усталости и мечтать о смерти, а не разбегаться сайгаками, чтобы печеньки грызть по углам. Поняли?
— Да, наставник.
— Ага…
— Угу…
— Конечно…
Ой, как хорошо, что Дарион меня держит: и я не падаю, и крылышки не раскрываются. И хотя невыносимо хочется взмолиться: «На сегодня всё?», после речи наставника стыдно не изобразить готовность ко всему. Надеюсь, голова у меня поднята вверх, а не закручена в сторону, как кажется в этом вертящемся мире.
— Свободны, — отпускает всех Дарион.
Ура… правда, это значит, что я в болтанке пару часов провела. Да я монстр!
«Сайгаки» удаляются бодро.
— А полежать можно? — жалобно прошу я.
— В лежачем положении хуже будет.
