5
0Ещё вчера он мог сесть на свой любимый мотоцикл с коляской, сказать, что ему надо «по делу», и уехать в любом выбранном направлении. Маруся и ухом бы не повела. Надо так надо!.. Но с сегодняшнего дня это стало невозможным. Отныне и навсегда. Он вынужден будет давать отчёт, сообщать о времени прибытия, оправдываться, если опоздает. Это показалось ему странным и неправильным, и он пока не знал, как именно следует поступать в таких случаях.
– Кстати, – сказал он с досадой, – привязать тебя – хорошая идея.
Варка варенья шла полным ходом, а Маруся-то начисто позабыла про варенье! Тётя с красным, разгорячённым лицом, повязанная косынкой, мешала в тазу над жаровней прозрачный, как шампанское, сироп. В нём, как раньше в деревенском прудике, тоже били ключи – со дна поднимались тоненькие пузырьки. Агриппина тоже была в косынке. Она чистила антоновку для следующей партии.
– Марина, куда вы пропали? – начала тётя, и по тому, что её назвали Мариной, Маруся поняла, что дело серьёзное. – У нас работы полно, а ты ходишь где-то!
– Это я виноват, – тут же вступился Гриша. – Извините, Лидия Витальевна. А… Константин мотоцикл не приводил?
– Как же! Приведёт он! Теперь не дождёшься! Вот помяни моё слово, сам за ним поедешь!
– Так, может, я прямо сейчас и съезжу?…
– Гриша, – тревожно сказала Маруся, – я с тобой!
– Ты останешься варенье варить.
– Вот именно! – подхватила тётя Лида. – Подружку бросила, варенье бросила, так не годится!
– Гриша, я с тобой!
Агриппина посмотрела с подозрением – что такое? Подумаешь, дело, в лесничество съездить!
– А ты на чём поедешь? – Руки у неё работали очень проворно, гора очищенных яблок росла. – На палочке верхом?
– На велосипеде, – буркнул Гриша.
– Груня, давай яблоки, пока не потемнели!
– Несу, тётя Лида!
Маруся заступила Грише дорогу.
– Ты никуда не поедешь ни на каком велосипеде! Ты меня слышишь?
– Слышу. – Гриша обошёл её, как какой-нибудь чурбак, торчавший у него на пути. – Марусь, займись вареньем. Я скоро приеду.
Она топнула ногой.
– Да что такое-то? – издалека спросила тётя Лида. А Агриппина добавила:
– Милые бранятся? Или тешатся?
Гриша вывел из сарая велосипед.
– Мы не бранимся и не тешимся, – ответил он, не глядя на Марусю. – Я скоро вернусь.
Но Лида догадалась, что дело серьёзное. Племянница чуть не плакала – изо всех сил старалась не зареветь, хотя слёзы дрожали в глазах, и вид у неё был странный, словно она провожала близкого человека на войну. Гриша же, напротив, был решителен сверх всякой меры, и впрямь воин перед битвой!
…Как бы чего-нибудь не натворили!
– Гриш, подожди, – сказала Лидия Витальевна, придумывая на ходу, – успеешь ты за мотоциклеткой своей.
Гриша закатывал штанину. Маруся так и стояла посреди дорожки.
– Груня, посмотри за сиропом.
