5
0
– Если участковый его знает, а если нет?
– А второе что?
– Мы должны выяснить, куда делась жена Валерика. Прокопенко сказал, что видел её собственными глазами. Валерик пил чай и портвейн с какой-то женщиной. Потом эта женщина, скорее всего жена, куда-то из деревни делась. Куда она могла деться?… И зачем? Её что-то напугало? Или она убила мужа и исчезла?
– И оставила на столе чашку со следами своей губной помады! Она что, дура последняя?…
– Она могла просто дать ему по башке, а он взял и помер. Так бывает. А она испугалась и убежала.
– Куда убежала, Гриш? Ночь была. Автобусы ночью не ходят, а она на автобусе приехала, Прокопенко так сказал. В лес?
– Вот именно. Это всё нам и нужно выяснить.
Тут он остановился прямо посреди улицы, взял Марусю за щёки, поднял её лицо и посмотрел в него.
– Маруська, – сказал он, – как я рад тебя видеть. Ты даже не можешь себе представить!
И поцеловал.
Маруся вся потянулась к нему, привстала на цыпочки, обняла, и тут мимо них проехал велосипедист. Проехал и даже прозвенел в звонок – поприветствовал. Маруся отшатнулась от Гриши и открыла глаза."
"– Здрасте, Виктор Палыч! – вслед округлой спине велосипедиста прокричал Гриша. – Наше взаимонепонимание полностью устранено, – сообщил он Марусе и захохотал. – Мы теперь абсолютно взаимопонимаем друг друга!..
Вдруг он стал абсолютно серьёзен и даже суров. Маруся смотрела на него, не отрываясь, так он ей нравился.
– Нам нужно установить, кто на тебя напал.
– Вот это совсем непонятно, как сделать.
– Всё это звенья одной цепи, Джон, – заявил Гриша важно. – Ухватившись за одно звено, мы вытянем всю цепь!.. Пошли скорей!
Он рванул вперёд, потащил за собой Марусю, как козу на верёвочке, потом обернулся и немного шёл спиной вперёд.
– Тебе понравилось у меня на сеновале?
Маруся смотрела на него.
– Ты сегодня ко мне придёшь?
Она всё смотрела.
– Ты же больше не станешь прогонять меня из своей жизни?
Она покачала головой: нет, не стану.
– Вот и хорошо, – сказал Гриша серьёзно, повернулся и толкнул калитку. – Мы пришли.
Маруся как будто очнулась от забытья. Он ввергал её в забытьё. Они пришли в дом к Наталье, которая одалживала тёте медный таз для варенья.
– Она нам ничего не скажет, – пробормотала Маруся. – Она нас выгонит.
На этот раз на дворе не было никакого белья, и двор оказался просторным, ухоженным и чистеньким. Дорожки по краям обсажены бархатцами, яблони до половины побелены, под окнами растут георгины и «золотые шары».
– Люблю эти цветы, – сказала Маруся про шары. – Мама их тоже очень любила, тётя говорит.
