6
0
– Мы что, – перекрикивая шум, в ухо Марусе закричала Агриппина как будто в ужасе, – на нём поедем?!
– Нет!!! – проорала в ответ Маруся. – Ни за что на свете!!!
– Как?! Почему?!
– Гриш, выключи ты его, ради бога!
– Зачем?! Поехали! На речку только на нём и проедешь! Или пешком?! – проорал Гриша.
– Я не хочу пешком! – завопила Агриппина. – Я хочу на мотоцикле с коляской! Это мечта всей моей жизни! У деда с бабушкой такой был!! Можно я в коляске поеду?!
Мотоцикл тарахтел, тётя Лида смеялась, Гриша уселся за руль, а профессорская внучка взгромоздилась в коляску. Маруся и Антон оказались словно по другую сторону невидимого барьера.
Гриша газанул, описал круг по двору – счастливая Агриппина тряслась и подпрыгивала в коляске, – тётя откатила воротину, чтобы мотоцикл выехал.
– Маруська, садись! Давай, давай!..
Она в нерешительности приблизилась.
– Я на этой тарантайке никуда не поеду! – прокричал Антон, делая шаг назад, как бы из опасения, что его засунут в мотоцикл насильно. – Это даже не смешно! Это даже показать никому нельзя!
Маруся бросилась вперёд, перекинула ногу, устроилась на сиденье и обняла Гришу за талию.
– Вы езжайте, а я молодому человеку покажу дорожку! – И тётя Лида махнула рукой.
– Э-эх! – крикнул Гриша залихватски, мотоцикл наддал и покатил.
Марусе показалось, что покатил он очень быстро, ей даже страшно стало, тёплый августовский ветер засвистел в ушах. За ними по дороге клубилась пыль, Агриппина придерживала на голове каску Марусиного деда, которую напялила тут же, как только оказалась в коляске, и громко пела «Широка страна моя родная!». Они выехали на опушку, и Гриша повернул в лес. Дорога сразу стала мягкой, пыль пропала, колёса катились по примятой траве. Стало попрохладней, и запахло цветами, листьями, грибами.
– Какая красота! – придерживая каску, громко восхищалась Агриппина. – Марусь, я у тебя жить останусь! Тут наверняка грибов полно! У нас в Малаховке никакого леса нет, весь давно свели и домами застроили! Как я люблю лес!
Они выкатились на пригорок с залитой солнцем макушкой, а внизу, в лопухах, лежала плотная тень. Здесь было много цветов и просторно стояли берёзы.
«…Как я люблю лес», – подумала Маруся.
Примятые колеи сбежали с пригорка, и некоторое время они ехали в тени под соснами. Они как будто очутились внутри огромного орга2на – сосны были янтарными, почти прозрачными посередине и тёмными там, откуда поднимались, а поднимались они из плотного зелёного мха, казавшегося бесконечным. Кое-где на зелёном виднелись яркие акварельные кляксы – разноцветные шляпки сыроежек.
Даже Агриппина притихла и ничего не говорила.
Теперь катились по толстой подушке из иголок, в воздухе сильно пахло хвоей.
