2
0Мой взгляд сосредоточен на пылающем образе огненного бога, горящем здесь, в заброшенном тысячу лет назад святилище.
Она подходит ко мне и встает рядом со мной на колени. На ней черная траурная мантия и капюшон надвинут на ее лицо, но я знаю, что сейчас это лицо трогает легкая улыбка.
— Анна помогла мне. Она всегда видит где ты, Каэн.
При упоминании этого имени сердце пропускает удар. С того самого дня, когда я переродился, я не посмел приблизиться к ней. Оставаясь неподалеку, лишь для того, чтобы оказать ей помощь, если понадобиться. Однако, чем больше я наблюдал, тем больше понимал, что помощь моя Анне ни к чему.
Я проводил дни и ночи в древнем святилище, прося у бога дать мне ответ. Но дни шли, а голос его больше не посещал меня, как тогда.
— И что ты хочешь, Лилиана?
— Я хотела поблагодарить тебя, князь. Ты спас мою жизнь там, в подвалах Салемса. Если бы не ты, я бы погибла.
Я поворачиваюсь и встречаюсь с ее льдистыми глазами. Она смотрит спокойно и уверенно, как будто ей открылась какая-то истина.
— Ты не заслуживаешь смерти, — говорю я и снова перевожу взгляд на пылающий образ. Ярко-красные угли переливаются, и в них, если постараться, можно разглядеть прошлое, или даже настоящее, если смотреть достаточно внимательно и долго.
Что видел в них Шрайк? Теперь я понимаю, что гораздо больше, чем я. Теперь, когда я испытал на себе действие короны, вместе с новой силой, часть его опыта и опыта предыдущих императоров перешла ко мне. Шрайк мог видеть будущее, если не полностью, то отчасти, его пути были ясны старому императору.
— Он знал, как все произойдет, — говорю я.
— Знал, — шепчет Лилиана. — Но как жестоко он поступил.
— Обладая истинной мудростью, будучи окруженным слабыми, иногда нужно проявить жесткость, чтобы слабые стали сильнее.
Она ничего не отвечает, но я чувствую в ее сердце, что она согласна с моими словами. И пусть она не видела того, что видел я, сердце ее знает больше, чем ее разум.
— Почему ты отказался от престола? — спрашивает Лилиана.
— Потому что я предал ее, — слова легко слетают с моих губ, но говоря их, я чувствую боль, которая никогда не успокоится. — В то мгновение, когда Анна взялась за корону, я увидел все, что наделал, ее глазами.
— Получается, он изначально выбрал ее, а не тебя.
— По другому не могло быть, — говорю я.
— И что ты собираешься делать?
Я вздыхаю и направляю нити в пылающий образ, поддерживая его горение.
