Одинаковые. Том 1. Адаптация

Дверь в дом, лишившийся сторожа и любого пригляда со стороны оказалась открыта, поэтому стараясь не шуметь стал тихонько ее приоткрывать. Но в последний момент она все-таки издала противный протяжный скрип, который в тишине ночной был неприятен как серпом по цестикулам, что называется.

— Ефим, ты что там шляешься, сказано сидеть на стреме, хорош валандаться, - раздался из темных сеней хриплый голос.

Я естественно ничего не ответил, лишь ускорившись шагнул на встречу, нанося внезапный удар так не вовремя проявившемуся варнаку прямо в сердце. Больше сказать он ничего не смог, а сразу стал падать. Удержать от громкого падения, и тихо уложить на пол тело варнака стоило больших усилий нам с Никитой, уж больно разожрался боров на ворованных харчах. Когда тело оказалось на полу, я быстро его обшарил на предмет оружия, и в угол сложил нож, похожий по форме на финку НКВД, а также кистень, состоящий из длинного кожаного ремешка, к которому привзана гирька грамм так на сто пятьдесят. В умелых руках такой инструмент, будет страшным оружием.

Так, прикинул я если всего в банде тринадцать рыл, трое с Седым, минус сторож, минус боров, остается восемь бандитов, и из них надо понимать двое могут отсутствовать, если те двое соглядатаев еще не вернулись в дом. Именно из-за опаски внезапного появления названных гостей, Леха и остался прикрывать наш тыл. Значит в доме осталось от шести до восьми человек. Ладно, работаем подумал я, приготовив метательные ножи. Конечно можно наверное работать и револьвером, но есть риск, что даже через стены может кого-то выстрел всполошить, а оно нам не надо ну никак. Сейчас будет самая рисковая часть променада, подумал я и сделал шаг вперед.

Глава 21"

"Пройдя на цыпочках в основную комнату, я увидел картину маслом. За столом сидело пять варнаков, и резались в карты, предполагаю, бутылок на столе я не увидел, предполагаю, что это Седой запретил пить перед делом. Ножи одним за другим полетели из наших рук в картежников, которых мы застали врасплох своим ночным визитом. Никита остался контролировать эту комнату, а я юркнул в соседнюю, из которой уже доносился какой-то сложно определимый шум. О, как да здесь у нас тихий час. На двух лежанках спали два варнака, издавая чуть слышный храп, а с третьей в это время поднимался еще один. Видать проснулся от непонятного шума и на инстинктах стал нашаривать оружие. Когда я заскочил он поднимал обрез какого-то карамультука, и пытался направить его в сторону дверей, из которых заходил я. Естественно выполнить сие занимательное действие я ему не позволил, и нож, выпущенный правой рукой, вошел аккурат ему в шею. Когда он завалился, громыхнув упавшим обрезом, два сопевших ранее в две дырочки варнака резко вскочили.