7
0
– А что такое? Прозрел? Совесть замучила, когда утром глаза открыл и опомнился? Странно… Или что-то нужно от меня?
– Но и ты виновата не меньше!
А нет. Играет со мной, растрогать, разжалобить пытается.
– Ты сказал, пришлёшь адвоката, – сухо сглатываю, – так и где же он? Я хочу развод!
– Ты знаешь, я…
Он не успел договорить, у него телефон зазвонил. Быстро ответил.
– Да! Я занят! Перезвоню! ЧТО?! Рожаешь? Воды отошли?!
* * *– Воды отошли? Но тебе ещё месяц! Хорошо, сейчас буду.
Ярослав скинул трубку и побежал к машине.
– Юль, я позже с тобой свяжусь.
Его голос прозвучал взволнованно и сам он словно переобулся.
Я ничего не сказала. С грохотом окно захлопнула и занавеску задёрнула.
– Да пошёл ты…"
"А на глазах, влага. Предательская, сама по себе выделяется.
Вон, как он встрепенулся и к Маринке помчался, урод! Обидно. До боли. Бросил меня и к ней. Как будто я ничто и всегда им была. А она – в первую очередь.
Взяла свой телефон, переписку проверила. Интересно, он увидел всё, что я ему прислала по Марине?
Но сообщение висело с меткой «не прочитано».
Тогда я ещё раз отправила, уже в другой мессенджер. Пусть ему веселей на родах будет.
Кстати, у неё, получается, преждевременные роды начались? На месяц раньше?
Неудивительно. Жахались как псы подзаборные, а потом Марина себе ещё и дрянь всякую колола.
Какой же всё-таки омерзительный она человек. Как Ярослав мог променять меня на неё?!
– Юлечка, встала? – в комнату вошла мама и поцеловала меня. – Олух припёрся, да? Разорался. Я душ принимала, опоздала. Так бы зарядила по башке сковородкой. Что он хотел?
– Да зол был из-за моей мести, но что-то хотел сказать. Не успел, шлюшка позвонила, сказала, роды начались.
– Негодяй! Пойдём, милая, завтрак стынет. Хочу с тобой о малыше нашем поговорить, ты к врачу ходила?
– Ещё нет. Немного приду в себя, поеду в поликлинику. Надо сделать УЗИ, анализы сдать и на учёт встать.
– У кого планируешь наблюдаться?
– Да здесь где-то, поблизости. Можно я у тебя какое-то время поживу?
– Юляшка, ты чего? Это даже не обсуждается. Я соскучилась очень. Ты, когда уехала, четыре года назад, одиноко без тебя стало, любимая доченька моя… – сморгнула появляющиеся слёзы. – Кстати, братья тебя уже ждут на кухне, рады, что ты приехала!
– Не хочу, чтобы Ярослав о ребёнке узнал.
– Он ещё тыщу раз пожалеет, когда узнает, на какую блядину чистую, светлую девочку променял. Марина ему еще устроит.
– Согласна…
Родные стены лечат. С мамой, с братьями мне хорошо, спокойно. Они помогают мне переживать внутреннюю боль.
