Профессор подобрался к разгадке близко, но претворить в жизнь результаты трудов не успел — пропал в море. На этой фразе я снова хмыкнул, и на сей раз даже до толстокожей доктора Моро дошла ирония и общая двусмысленность ситуации. Тогда же Франка ничего не заподозрила: легла в дрейф над поселением, врубила пульт в режиме сканера (вот и объяснение ее странной реакции в памятном разговоре в первый день экспедиции), нашла сигнал ретранслятора, подключилась к нему и принялась воздействовать на ближайшего кита. Поначалу все шло по плану — кит «проснулся», но затем начал реагировать неадекватно — испускать ультразвук в широчайшем диапазоне, так, что даже Франка его услышала.
— Это ты еще мягко выразилась, — усмехнулся я. — Дискомфорт! А насчет диапазона ткнула пальцем в небо — как он мог измениться? Изменилась среда, в которой распространялись волны, соответственно, изменились и их характеристики — та же длина волны.
— Это ты заврался, Антуан! — обличающее ткнула в меня пальцем Франсин. — Волны и до того момента распространялись в воде.
— Только перед этим проходили через границу сред!
— Это мизер!
— А кто говорил про изменение какой-то физической константы в бог знает каком знаке после запятой?! И потом, ты же через усилитель работала. В самом пульте мизер, а после преобразования более чем достаточно, чтобы изменилась реакция кита.
"На это доктор Моро не нашлась, что возразить, и продолжила рассказ. Чуть модифицированную его версию я слышал в медицинском боксе базы Ла Пинца, так что полностью пересказывать не буду. Появилось лишь одно важное уточнение — теперь Франсин думала, что землетрясение, породившее цунами, вызвано искусственно. Тем самым китом, на которого она столь неосмотрительно воздействовала дедовой управляющей приблудой. То есть шепчущий кит выполнил изначально ему присущую функцию «горнопроходческого комбайна» и подточил основание миниатюрного плато, чем вызвал его обрушение и разрушение объекта Предтеч с целью избавиться от источника «боли».









