Итальянский сапог на босу ногу

Пришлось мне сказать, что Лика находится в крайне тяжелом состоянии, возможно даже умрет. Только тогда Катя перестала смеяться и заревела так, что я не рада была, что вообще к ним зашла. С ней самая настоящая истерика случилась, ей, видите ли, стало жалко Лику. Я спрашиваю, с кем общалась Лика? Дифтерия – болезнь серьезная. Надо выявить всех, с кем Лика в последний день разговаривала, ела, пила. Катя, как это услышала, затряслась еще сильнее. «Мы с Ликой днем встречались в кафешке, обедали. А я не умру? Нет? Не умру?» – как попугай повторяла она. От Вовика толку было больше, хотя он тоже от известия в ступор вошел. От него я смогла добиться, что утром он, Катя и Лика ехали в центр на метро. Это же подтверждает Куропаткин. Немного погуляли по городу, потом все трое зашли перекусить в бистро, а после обеда расстались. Ничего особенного на их глазах не произошло. Лика поехала в Ватикан, Деревянко направились по магазинам. О Лике они отзываются хорошо, говорят, что она прикольная, веселая и предприимчивая, много поездила по стране, сменила несколько профессий. Вовику и Кате крайне жалко, что она не сможет продолжить путешествие. Вот, пожалуй, и все.

– Значит, Деревянко к Ивановой никаких претензий не имеют, – пробормотала я. – Не густо.

– Получается, кроме Краюшкина, Куропаткина и Вали Антошкиной, других кандидатур у нас нет? – подвела итог обсуждению Степа. – И причины не причины, а кроме них ненавидеть Иванову вроде бы было некому и не за что.

– Это на первый взгляд, – предостерегла я Степу от поспешного вывода. – Предлагаю присмотреться к группе, и, прежде всего, к этим троим. Кстати, фотоаппарат Ивановой вам на глаза не попадался? У Шматко «мыльница». У Славского я забыла спросить.

– У Деревянко я увидела камеру, правда далеко не новую, – доложила Алина.

– У Софьи Андреевны фотоаппарат, но он черного цвета, – сказала Степа. – А у Краюшкина профессиональный фотоаппарат с выдвижной трубой. В номере Лики я видела другой.

– Что ж, может фотоаппарат еще всплывет. А сейчас давайте каждый из нас выберет объект наблюдения, – предложила я.

– Я за Краюшкиным прослежу, – выпалила Алина, всем своим видом показывая, как он ей неприятен.

Меня насторожила Алинина внезапная антипатия к человеку, которого еще недавно она называла солидным и перспективным клиентом.

«Как бы Алина со своей готовой версией не притянула Краюшкина к ответственности за несовершенное им преступление. Ментам только скажи, что в группе, в которой погибла туристка, находился человек, дважды отсидевший срок», – подумала я и отрицательно завертела головой:

– Нет, возьми себе Антошкину. К Краюшкину у тебя предвзятое отношение. Как только ты съела все конфеты, которые он тебе принес, то сразу переместила его в стан врагов, – отшутилась я.