Итальянский сапог на босу ногу

 – Я же вам уже говорила, что Лика Иванова умерла от сердечной недостаточности. Софья Андреевна потерялась, но потом нашлась, в больнице, с черепно-мозговой травмой. У нас один только труп. Один! И это Лика Иванова!

– Значит, прокурор жив? – уточнил Воронков.

«Наша песня хороша, начинай сначала. Что у него с головой?» – всерьез обеспокоилась я психическим здоровьем Воронкова.

– Я же вам русским языком говорю: Софья Андреевна, на которую покушались, жива, но она не прокурор. – И чтобы он не спросил опять про прокурора, поторопилась изложить ему свою просьбу: – Сергей Петрович, Софья Андреевна Иванова – вдова генерала Василия Семеновича Иванова. При жизни генерал коллекционировал произведения искусства. Большую часть картин завещал художественному музею, но кое-что оставил и жене. Так вот, это самое кое-что у Софьи Андреевны украли. Подкараулили поздно вечером, ударили по голове и забрали ключ от номера.

– Марина Владимировна, – перебил меня Воронков. Когда стало ясно, что с прокурором все в порядке, он успокоился и заговорил в свойственной ему иронической манере, – что вы от меня хотите? Рассказать, что преступность в Италии не дремлет? Как опасно ходить ночью по миланским улицам? Это я знаю, и в Милан пока не собираюсь. Кстати, и вам не советую ночью прогуливаться в безлюдных местах."

"– Сергей Петрович, вы меня не дослушали. У Софьи Андреевны из номера похитили бумаги, рисунки, наброски Леонардо да Винчи! Она привезла их в Италию, чтобы оценить и продать. А их у нее украли! Сергей Петрович, ее вели наши люди, из группы. Ничего больше не украли. Забрали только да Винчи. Список наших туристов у вас есть. Может, пробьете каждого из них? – попросила я.

– А что с телом Ивановой? – перевел он разговор на Лику. Мне показалось, что наследие да Винчи его совсем не заинтриговало. Вот труп – это действительно интересно.

– Мы улетаем из римского аэропорта. Завтра вечером выезжаем из Милана. В Риме будем к утру. Сразу – в госпиталь. Перевозку обещала оплатить подруга Ликиной тетки, Нонна Михайловна Шматко. Бумаги на вывоз тела у нас уже есть.

– Хорошо, – отозвался Воронков.

Я так и не поняла, что, собственно, хорошего, но уточнять не стала.

– Сергей Петрович, вы мне позвоните?

Майор не ответил, положил трубку. Я с недоумением посмотрела на отключившуюся трубку и, вздохнув, положила ее обратно в сумку.

– Ну что? Видать, послал? – Алина все же прислушивалась к разговору и не удержалась, чтобы меня не подначить.

– Почему? Обещал помочь, – соврала я.

– Не надо ссориться. Знаете, что мне пришло в голову? – спросила Степа. – Все это не спроста!

– Что «все»?

– У нас две пострадавшие и обе Ивановы. Не так ли?

«Вроде бы Степа уже заговаривала об этом», – вспомнила я.