— Ты ей эту чушь говорил?
— Нет, — Дим опять опустил голову. — Но тогда всё ещё хуже.
Я невольно сглотнул:
— Куда ещё хуже?
— Если это не задание, то я провалил то, что хотел больше всего.
А ведь мгновение назад я думал, что удивить меня сильнее нельзя.
— Что?
— Понравиться Рейке. Она такая… такая живая, настоящая, любящая жизнь. А теперь ушла, и с ней ушёл этот… Кирт, — процедил Дим. — Он, а не я. Сказала мне, что я должен оставаться в Истоке, чтобы… — скривившись, махнул рукой. — Какая разница, какой она использовала повод. Я ведь не дурак. Правда, глава.
Спустя пару тысяч вдохов я точно знал одно: дарсов Рутгош не мной должен был заниматься несколько месяцев назад, у него вон, Дим — лучший из идущих поколения — ничем, оказывается, не лучше меня — такой же никакой в делах с девушками. Ну, вернее сказать, какой-никакой и опытней меня, но вот уже который год сосредоточен только на Возвышении, обучении и тренировках.
Пусть в Ордене не так много женщин, но были ведь, и ни с одной из них Дим даже не пытался встречаться. Хотя, может быть, проблема в том, что с самого детства Дима Орден только и делал, что выживал, теряя одного за другим, и он не хотел ни к кому привязываться?
Я вспомнил Гамаю, помрачнел и в три глотка осушил очередную чашу.
Дим вздохнул, подлил мне вина, сказал:
— Выпьем.
Я кивнул, повернул голову в ту сторону, где за горой, ущелье и ледником лежали могилы, пригубил чашу и поперхнулся.
— Вот тебе, глава Ирал, завидую. Между вами с Виликор — ух, искра. Вчера вы вроде просто говорили с ней, а у меня ощущения были, словно от мечей искры во все стороны.
Я откашлялся, снова вытер губы, осторожно сказал:
— Давай вот без этого, без разговоров обо мне. Хочешь, давай назначу тебя в следующий отряд, что отправляется с товарами, развеешься.
— Нет, — мотнул головой Дим. — Не хочу. Старший Рутгош назначил меня заместителем, как я могу покинуть город? Вот, кстати, — спохватился Дим, — мы же с парнями выполнили.
— Что выполнили?
Дим только отмахнулся и, судя по странно-пустому взгляду, погрузился в кольцо Путника. Через два вдоха повёл рукой над столом, оставляя на нём лежать пять знакомых мне кристаллов — основы големов, которые защищали зоны запрета жизни.
— Это был наш экзамен перед его уходом.









