3
0"
"Мне только двадцать один, женщины еще будут. Много. Разных. Я не могу зацикливаться на Полине, как бы мне ни корежило душу. Это всего-навсего эмоции. Хреново, что вести прилетели после того, как я ее попробовал. Потому и ломает так — по свежему. Если сейчас ступлю, поддамся чувствам и откажусь, через месяц, если не раньше, пожалею.
Это, конечно, Птичка… Полина Птенцова… Одуряющее наваждение. Просто я слишком долго ее хотел, а она была недоступной. Птичка, несомненно, охуенная и чудесная, но вместе с тем… Она всего лишь женщина. А мужчину делает не женщина.
Собравшись с духом, иду обратно в квартиру Птенцовых.
Открывает Артур. В квартиру меня впускает, но не горит желанием приглашать дальше прихожей.
— Что-то срочное? — спрашивает он, раздраженно наморщив лоб. — Башка трещит. Спать хочу.
— Срочное, — произношу я и натыкаюсь взглядом на ту самую белую шапку с ярким помпоном. — Вербицкий звонил. Через пару часов улетаю.
Почему-то радоваться уже не получается. Да и Артур не спешит поздравлять. Еще больше хмурится, как будто удивлен, что дело дошло до билетов и всего прочего.
— Это уже точно? Куда летишь?
— В Чикаго, — ухмыляюсь, наконец.
До сегодняшнего дня все упоминания о Штатах были пустой болтовней и фантазией. Да и сейчас осознание только-только закрадывается. Потому и лыблюсь, будто дурачусь.
Птенцов мой юмор не поддерживает. Разворачивается и шагает на кухню. Я немного растерянно следом ступаю. Артур хватает с подоконника сигареты, рассеянно предлагает мне, потом, вспомнив, что я этой пагубной зависимостью никогда не страдал, выхватывает одну и отбрасывает пачку обратно. Быстро подкуривает, затягивается и вдруг смотрит на меня с какой-то необъяснимой неприязнью.
— Сказать честно, не понимаю, почему из всех выбрали тебя. На мой взгляд, ты ничем не выделяешься. Есть куда более перспективные ребята.
Услышав это, с первых секунд охреневаю. Даже сомневаюсь, что правильно распознал смысл сказанных слов.
— Это кто перспективнее? — не хочу ощетиниваться, но по правде, от такой неожиданной оплеухи шкуру сходу натягивает. — Ты, что ли?
— Да хоть бы и я! — выпаливает Птенцов после непродолжительного колебания. — Даже Николай Петрович всегда говорил, что у меня удар жестче.
Не в моих правилах что-то кому-то на словах доказывать и вспоминать, кто сколько тренировок проебал и втоптал бухла. А на эмоциях, тем более, не стоит этого делать.
— Понятно, — все, что я говорю на оглушающее заявление лучшего друга. Бывшего лучшего друга. — Полина дома?
— А тебе зачем? — удивляется Артур.
Как присматривать за ней, до дома провожать и довозить — это — пожалуйста. В прошлом году она с воспалением в больнице лежала, и то несколько раз меня командировал с передачками.
