Наследник для чемпиона

У Тимура это обращение явно непроизвольно вырвалось. А малыш, очевидно, не может понять, как воспринимать слово «сын»: как то самое «сынок», которое люди часто бросают даже чужим детям, или что-то большее. В любом случае, Тихомиров никак иначе кроме как «ребенок», «малец» и «пацан» его не называл. Один раз выговорил «Миша», и то не в прямом обращении.

— Мы должны ему сказать, — в который раз заявляет Тимур и решительно разворачивается к сыну.

— Ну, не сейчас же, — едва успеваю поймать его за руку.

Он возвращается, наклоняется ко мне, и наши лица, мало сплетенных ладоней, оказываются слишком близко.

— Почему? — выдыхает он.

Я буквально физически ощущаю нетерпение. Его явно достала вся эта ситуация.

— Ты обещал, что мы посоветуемся с психологом, как лучше это сделать, чтобы не травмировать ребенка.

— Это какой-то бред, Полина, — резюмирует Тихомиров недовольно после непродолжительной паузы, во время которой он, судя по всему, все еще размышлял над ситуацией.

— А ты? — шепотом озвучиваю один из своих страхов. — Ты понимаешь, что ребенок — это не игрушка? И если ты примешь Мишу, как сына, то задней уже не будет. Ты к этому готов? Потому что… — мой голос срывается. Неосознанно прохожусь ладонями по крепким предплечьям Тимура и впиваюсь в них пальцами. Смотрю тоже на них, не в состоянии поднять взгляд. — Не хочу, чтобы Мише было в будущем больно, потому что он тебе надоел.

— Ты серьезно? — выдыхает шумно Тихомиров.

В его тоне сквозит не просто удивление, а какое-то пограничное шоковое состояние.

Я скольжу взглядом по его напряженному раскачанному торсу, темнеющему щетиной подбородку, и через силу к глазам подбираюсь. Только один этот контакт сейчас вызывает внутри меня цунами и непрекращающуюся дрожь.

Однако ответить не успеваю.

В кухню влетает Диана. Застукав нас в неоднозначном положении, она громко присвистывает и только после этого здоровается. Но и тут мне не удается отреагировать. Тихомиров, едва взглянув на нее, хватает меня за руку и тянет за собой в коридор.

— Присмотри за сыном, — бросает он Диане на ходу.

Который он сам, похоже, собирается пропустить.

29

Птичка

Тихомиров приводит меня в спальню. Точнее, затаскивает туда и будто выбрасывает перед собой. Снова этот наклон головы и взгляд из-подо лба, откликающийся жаром в груди. Снова я не знаю, куда себя деть… Плечи Тимура заметно напряжены, но руки свободно опущены вдоль тела. Это мне хочется своими отгородиться. Закрыться. Как-то спрятаться… Хоть и знаю, что все бесполезно. Против него не сработает.