Наследник для чемпиона

Все это словно сон, но шпарит реакциями, которые мне прежде не доводилось проживать в реальности.

Немудрено, что я набрасываюсь на Птичку. Раздеваю ее с оскорбительной скоростью. Даже не разглядев толком, лишь рывками выхватив какие-то определенные участки голой плоти, стягиваю свою одежду.

Целую с несвойственным самому себе исступлением. Будто не у нее первый раз, а у меня. Словно не двадцать один мне, а лет пятнадцать. Но и Полина… Стоит опрокинуть ее на спину, гнется подо мной, как лоза. Извивается, словно постель под нами горит. Стонет, когда трогаю ее, и тотчас смущается.

Вся красными пятнами покрывается, но ее это не портит. Наоборот. Красивее никогда никого не видел.

Первый раз все происходит очень странно. У меня дрожат руки. Пока раскатываю презерватив, это отчетливо видно мне самому. Полина не смотрит. Пялится сначала в потолок, а потом, когда ложусь на нее — в глаза мне.

Губы приоткрывает и замирает. Не знаю, что пытается сказать. Похоже, из нее рвется что-то важное, но природная стыдливость тормозит и не позволяет это озвучить. А у меня в тот миг не хватает ни терпения, ни смелости, чтобы расспрашивать.

Соблюдаю осторожность, но едва удается прорваться сквозь преграду и войти в нее до конца, срываюсь.

Блядь, я так долго этого ждал… Блядь, она моя… Блядь, она только моя…

Упиваюсь мыслями, потому что толком насладиться, да просто полноценно вкусить удовольствие, не успеваю. Толчка три, и я позорно финалю. Оргазм, который разрывает мое тело, оглушающий и до боли яркий. Молча прожить, как обычно, нет никаких шансов. Я стону и сам поражаюсь этому громкому отрывистому звуку.

Хорошо, что Полина, похоже, не особо понимает, как именно все должно быть.

И судя по тому, с каким изумлением сама достигает пика уже в следующий наш акт, вообще не ждала чего-то конкретного. Она не проявляет активности, просто позволяет мне себя целовать, трахать и трогать. Но, мать вашу, меня рвет на куски от похоти, будто я что-то новое сегодня пробую. Не могу прекратить это безумие. И когда мне кажется, что Полине нужна передышка, вместо того, что позволить ей это, я зацеловываю ее тело и трусь об нее так долго, что несколько раз в процессе этого отдыха Птичка кончает.

Мне очень нравится ощущать ее влажную и нежную плоть без всяких преград.

Но перед тем как войти в нее, я всякий раз заставляю себя натянуть презерватив.

Я схожу с ума от ее уникального запаха. От того, как по-особенному она ощущается. От огня в ее глазах. И от всех тех реакций, которые она пробуждает во мне.

Сердце с оттяжкой глухо бахает в груди. Разносит по всему организму кипучую кровь. В висках и других точках контроля выбивает максимум.

Но остановиться я не могу.

Это сумасшествие, подобно какой-то неизведанной болезни, не отпускает нас на протяжении всей ночи.