3
0
— Медвежонок, пожалуйста…
Не слышу, как дверь в комнату открывается. Осознаю присутствие Тихомирова, только когда Миша вырывается и несется к нему навстречу. Не успеваю заметить, как именно это происходит и кто, в конце концов, становится инициатором, но, обернувшись, я вижу сына на руках у Тимура.
— Мама не позволяет мне идти в зал, — докладывает малыш, задыхаясь от эмоций. — Говорит, что я должен лечиться…"
"— Мама права, — отзывается Тихомиров спокойно, и Миша тут же замолкает. — Будешь выполнять все, что она говорит, скорее выздоровеешь.
— Хорошо, — выдает сын.
И я, вопреки здравому рассудку, злюсь, что Тимур имеет на него столь сильное влияние. Мои слова уже ничего не значат? Как ему так легко удается договариваться с Мишей? Что, черт возьми, происходит?
— Почему вы еще в этой комнате? — обращается Тихомиров ко мне.
— Планировали перебраться в твое крыло после завтрака. Но, как видишь, трапеза затянулась.
— Так, давай, парень, — снова смотрит на сына. — Садись, поешь, и пойдем смотреть новую комнату.
И, конечно же, Миша безоговорочно слушается. Вмиг уплетает все, что я принесла, и не противится даже, когда приходит черед лекарств.
— Утром мне звонила Лариса Петровна, — сообщает Тимур будто между делом. Но смотрит на меня так, словно понять пытается, известно ли об этом мне. Неужели думает, что я ее подговорила? Молчу, не выказывая никаких эмоций. — Говорит, что ре… Миша сильно скучает по ней.
При упоминании своего имени сын морщит лобик. А после, не знаю, кому в угоду, выдает:
— Да, я немножко скучаю по бабушке.
— Раз тебе так трудно найти общий язык с Ингой, я решил, что будет неплохо, если Лариса Петровна тоже прилетит в Майами и возьмет часть обязанностей на себя. Так тебе будет спокойнее?
Что, блин?
Нет, так мне не будет спокойнее!
То есть маме я, безусловно, доверяю больше, чем этой дурацкой Инге. Но… Сейчас, когда я буквально раздавлена, терпеть еще и ее выкрутасы?
— Спасибо. Не стоит, — коротко выражаю свою позицию.
И что слышу в ответ?
— Я уже договорился насчет визы.
— Понятно, — едва сдерживаю эмоции. — Я думала, ты интересуешься моим мнением, а ты, оказывается, сам все решил.
— Это разумно и удобно.
— Как пожелаешь, — выпаливаю порывисто и отворачиваюсь, чтобы незаметно перевести дыхание.
Гоню от себя мысль, что это какой-то вселенский заговор против меня. Если не буду этого делать, поддамся эмоциям и наговорю Тихомирову много лишних слов.
Меньше пяти минут спустя иду за ним в его берлогу.
