3
0В любой ситуации мне за него так обидно — душа рвется. Казалось бы, что такого… Но именно в такие минуты накрывает. Он подбегает ко мне, заскакивает на руки, крепко обнимает, а я едва сдерживаю слезы. Пока одеваю, даже говорить не могу, чтобы не разрыдаться. Потом несу его в темноте между дворами, он тараторит, рассказывая все, что случилось за день, а я плачу. Беззвучно, но так горько.
— Мам, мамочка, почему ты молчишь? Мам?
— Тебя слушаю, медвежонок, — с трудом сглатываю, и голос дрожит. — Я внимательно тебя слушаю.
— Тебе смешно?
— Конечно! Мне очень смешно!
Миша на мгновение замолкает, пока я прикладываю таблетку к двери, чтобы войти в подъезд.
— За Максом пришел папа… И за Славкой пришел папа… И за Бодей — папа… Тебя долго не было… Если бы у нас был папа, он бы меня забрал…
Эти рассуждения меня добивают. Утыкаюсь лицом в капюшон Мишиной курточки, чтобы скрыть слезы. При свете раскисать нельзя. Несколько вдохов, и улыбаюсь ему.
— Прости, медвежонок. Обещаю, что больше такого не повторится. В Америке мы сможем быть целый день вместе.
— Правда? — удивляется сын. — А тебя не будут ругать?
— Нет.
— Не трогать ножи и не нажимать кнопки?
— Да! Ты молодец! На месте мы еще разберемся, что и как… — говорю немного запыханно, пока открываю дверь ключом. — Но ты же у меня чемпион по запоминанию, правда?
— Да! Я — чемпион!
Едва мы входим в квартиру, из кухни выбегает мама.
— Ой, Мииииша! — хватается за голову. — Я о нем забыла!
— Я так и поняла, — вздыхаю и, опустившись на колени, принимаюсь раздевать ребенка. — Просила ведь держать телефон на видном месте.
— Так это… Он вроде рядом был… — оправдывается неловко. — А ты звонила?
Святая наивность.
— Звонила, — немного обижаюсь, хоть и понимаю, что помогать мне с сыном она не обязана. — А если бы я не успела?
— Ну, извини, Птичка, — искренне расстраивается мама.
Подхватив Мишку на руки, расцеловывает его в обе щеки.
— Не называй меня так.
— Ну, что ты начинаешь, — миролюбиво затягивает. — Красиво ведь. Правда, медвежонок?
— Птичка, — повторяет Миша и смеется. — Птичка.
— Ну вот, что ты делаешь? — вздыхаю я. — Не слушай бабушку, малыш.
Только ему, видимо, пришлось по душе это прозвище.
— Птичка…
Маму мой укоризненный взгляд не особо трогает. Пританцовывает с Мишей на руках. Потом, видимо, решает по-своему смягчить ситуацию и выдает вдруг:
— Там это… Тихомиров какого-то парня прислал, попросил ваши документы для консульства. Я отдала.
Внутри меня все обмирает.
— Что ты сделала?
— Да что опять не так? Он позвонил, попросил…
— Вот лучше бы ты его звонки не услышала!
— Не кричи на меня!
— Я не кричу, — все еще на повышенных тонах звучу.
